Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 13 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 13

Зарождение общества потребления, безусловно, стимулировало книжную торговлю, но не могло в одночасье создать массовую читательскую аудиторию, которая возникнет лишь в середине XIX столетия[31]. И все же на смену малочисленной элите эпохи Людовика XIV, приобретавшей благочестивые трактаты и латинских классиков, пришла более пестрая публика. Многие представители свободных профессий, дворяне и духовенство ежегодно тратили по несколько десятков ливров на покупку самых разных книг. Жанровый спектр публикаций постоянно расширялся; среди популярных новинок попадались литературные и философские сочинения, которые позднее стали символами Просвещения. В середине века увидели свет многие важнейшие труды французских просветителей: «О духе законов» (1748) Монтескье, «Письма о слепых» (1749) Дидро, «Рассуждение о науках и искусствах» (1750) Руссо, его же «Общественный договор» (1762) и «Эмиль» (1762), не говоря о «Кандиде» (1759), «Трактате о терпимости» (1763) и «Философском словаре» (1764) Вольтера. Своеобразным аккомпанементом им служила «Энциклопедия» Дидро, первый том которой вышел в 1751 году, а последний, семнадцатый, – в 1765‑м (речь только о текстах, поскольку десять томов иллюстраций были отпечатаны в 1772 году).

Удивительно плодотворный период между 1748 и 1765 годами оставил столь глубокий след во французской культуре, что позднее все столетие стало именоваться «веком Просвещения». Однако внимание публики того времени было обращено на актуальные проблемы, в том числе на конфликты вокруг янсенизма (аскетического течения внутри католической церкви, которое в итоге было осуждено папой римским как еретическое); парламентские дела (французские парламенты, в отличие от британского, были судебными инстанциями, а не представительскими собраниями; тем не менее они часто опротестовывали королевские эдикты); придворные интриги (взлеты и падения различных клик и королевских любовниц, прежде всего госпожи де Помпадур); победы Морица Саксонского в Войне за австрийское наследство (1740–1748); утрату заморских владений в ходе Семилетней войны (1756–1763) и изгнание иезуитов (1764). Был ли Вольтер больше известен парижанам, чем «большой Тома» – шарлатан, дравший зубы на Новом мосту? Возможно. Тем не менее не стоит считать, что Франция внимательно следила за публикациями философов. Вплоть до 1765 года их сочинения составляли относительно небольшую долю книжного рынка. Потом ситуация изменилась, Просвещение вышло на новый уровень, на смену оригинальным идеям пришла их популяризация. Публика же поглощала благочестивые трактаты, проповеди, рассказы путешественников, исторические, медицинские и естественно-научные сочинения, учебники по самосовершенствованию и художественную литературу разного разбора, от народных книг до классики (частично на латыни, но чаще в переводах).

Все эти книги были защищены привилегиями, которые принадлежали членам Гильдии, и почти все они становились объектом пиратских перепечаток, что было неизбежным следствием издательской монополии и государственных ограничений. Еще в XVII веке проиграв торговую войну парижанам, провинциальные владельцы книжных лавок вернулись к незаконной, но крайне выгодной торговле контрафактными изданиями. Типографы Лиона и Руана порой сами брались за пиратские перепечатки, однако большинство полагалось на поставки из‑за рубежа. Начиная с XVI столетия, когда Амстердам и Женева снабжали гугенотов протестантскими трактатами, за пределами Франции бурно развивалась франкоориентированная печать, которая по мере усиления религиозных гонений превратилась в мощную индустрию. В 1685 году был отменен Нантский эдикт, гугеноты лишились гражданских прав, а их вероисповедание оказалось вне закона, что привело к массовой эмиграции. Среди бежавших было немало типографов и книготорговцев, которые либо присоединялись к уже существовавшим издательским домам, либо основывали новые. К 1750 году по северным и восточным границам Франции протянулась цепочка типографий, от Амстердама до Женевы и вплоть до Авиньона (папского анклава на юго-востоке страны); помимо собственно протестантской литературы, они печатали все, что не пропускала французская цензура, включая львиную долю просветительских сочинений. Ряд издателей – прежде всего Марк-Мишель Рей в Амстердаме, Жан-Франсуа Бассомпьер в Льеже, Пьер Руссо в Буйоне и Габриэль Крамер в Женеве – специализировались на определенных типах просвещенческой литературы. Для Рея, Пьера Руссо и некоторых других это было делом принципа, сознательным выбором в пользу толерантности и разума перед лицом преследований и религиозной нетерпимости, хотя реальную степень их ангажированности трудно оценить из‑за нехватки документов. При этом, вне зависимости от личных убеждений, издатели были деловыми людьми, а потому стремились удовлетворить растущий запрос на новые книги самого разного толка, чей список не ограничивался несколькими наименованиями, включенными потомками в историю французской литературы[32].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь