Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Поддерживать свою независимость сообществу античных ученых было тем легче, что, в отличие от ученых раннего Нового времени, им не нужно было бороться за освобождение от опеки и диктата как государственной религии с обязательными для всех догматами, так и доминирующей системы схоластической философии, аристотелизма, с XIII в. встроенного в христианскую теологию. Греческая религия ни в малой степени не препятствовала развитию науки, хотя и не стимулировала его, как в Вавилонии, где математическая астрономия развивалась в рамках астральной религии, поддерживаемая государством, а позже храмами. Вдохновенные поиски замыслов Творца как законов природы, увлекавшие многих ученых христианской Европы, античности практически неизвестны. В греческой философии с самого начала шла борьба конкурирующих школ досократиков, ортодоксия здесь не сложилась ни в период зарождения науки, ни позже, когда на арену выступили шесть ведущих философских школ: платоники, перипатетики, стоики, эпикурейцы, скептики и киники. Отношение этих школ к науке варьировалось в широком диапазоне от дружественного до враждебного, но ни одна из них не могла чем-либо помешать развитию науки, а некоторые в разные периоды ее поддерживали. Ученые были вольны выбирать, какие физические воззрения им ближе и пригоднее для развития собственных теорий, обычно они не считали нужным отвечать на критику геометрии или астрономии со стороны их противников – скептиков и эпикурейцев. Ни одна философская школа, включая и неоплатонизм, не обладала абсолютным авторитетом, необходимым, чтобы навязать свои представления всем остальным. Множество физических и космологических идей, обращенных в Новое время против схоластического аристотелизма, имеет греческое происхождение, их высказывали начиная с досократиков и вплоть до Иоанна Филопона, последнего античного критика Аристотеля, повлиявшего не только на Авиценну и Буридана, но и на Галилея. Среди этих идей – возникновение Вселенной и ее бесконечность, множественность миров, заселенность других планет людьми, гелиоцентризм, существование пустоты вне космоса и внутри него, отрицание пятого элемента – эфира, из которого якобы состоят небесные тела, интромиссионная теория света, теория импетуса, противоречащая ряду положений аристотелевской динамики, и многое другое. В ограниченности греческой науки, точнее, в ее самоограничении нельзя не увидеть основу ее огромного успеха. Если бы «математики» не сосредоточились на вопросах, в принципе поддающихся решению средствами геометрии и арифметики, и не создали необходимых для этого методов и теорий, тем самым отграничив свою область от натурфилософской физики, с одной стороны, и практических technaiс их эмпирическим методом проб и ошибок – с другой, наука могла бы и не состояться. Успехи аксиоматико-дедуктивного метода в геометрии и арифметике были столь велики, что его начали использовать и в опытных науках – астрономии, механике, гармонике и оптике, изучавших движение звезд и планет, материальных тел, звука и света. Эти «более физические», как называл их Аристотель, mathēmata требовали не только доказательств, но и наблюдений и экспериментов, на основе которых специалисты формулировали их основные принципы. Хотя такие философы, как Посидоний, относили исходные принципы любой науки и объяснение причин явлений к ве́дению физики, «математики» утверждали, что они основывают свои начала на чувственном восприятии, как об этом говорят предисловия к «Явлениям» Евклида и «Альмагесту» Птолемея, и что они сами способны объяснять причины. Границы между качественным истолкованием явлений в натурфилософии и их математической трактовкой в опытно-математических науках были сформулированы, но не изобретены Аристотелем, они соблюдались до самого конца античности и далеко за ее пределами. Конечно, эти границы были проницаемы: механики более других испытывали импульсы, идущие от физических теорий, и сами заходили на территорию практических ремесел, сотрудничая с искусными мастерами в конструировании машин и научных приборов; оптика и гармоника также не были чужды физическим воззрениям. По словам астронома Диодора из Александрии, отражающим наиболее распространенное среди античных ученых мнение, математика и физика, различаясь в своих исследованиях, связаны между собой и нуждаются друг в друге. Лишь в XVII в. традиционно жесткое разделение на качественную физику и смешанные математические науки (mathesis mixta) начинает постепенно ослабевать под влиянием более глубокой, чем в античности, математизации естествознания, в первую очередь самой физики. Этот процесс считается одной из наиболее важных черт научной революции, приведшей в конечном результате к отказу от качественной физики Аристотеля и его последователей. Ничуть не меньше оснований видеть в математизации природы дальнейшее развитие огромных потенциальных возможностей приложения математики к физическому миру, которые в рамках греческой астрономии, оптики, механики, гармоники и географии продемонстрировали Архит, Евклид, Архимед, Эратосфен, Гиппарх, Герон, Птолемей и Папп. |