Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Этот тезис стал определяющим для всей последующей платонической традиции и весьма влиятельным в среде ученых. Так, Никомах начинает свое «Введение в арифметику» с того, что достойной целью человеческих стремлений является благая жизнь, которая достигается с помощью философии; mathēmata, понимаемые как философия (см. выше, 2.8), – это лестницы и мосты, переносящие наш разум от чувственно воспринимаемого к умопостигаемому. «Ведь понятно, – пишет он далее, – что разумная часть души приводит в порядок неразумную часть, ее порывы и влечения, связанные с двумя видами неравенства, и посредством размышления подводит ее к равенству и тождеству. А для нас из этого уравнивания прямо вытекают так называемые этические добродетели, каковые суть благоразумие, мужество, мягкость, самообладание, выдержка и подобные им качества»[1284]. В том же духе во введении к «Альмагесту» высказывался Птолемей, ученый гораздо более высокого калибра:
Сугубо инструментальный подход к науке, лишенный каких-либо этических импликаций, сформулировал Исократ, едва ли, впрочем, первым[1286]. В отличие от Архита и Платона он полагал, что справедливости научить невозможно, ее нельзя привить человеку, от природы плохо расположенному к добродетели. Точные науки далеки от жизни и потому бесполезны в воспитании достойного человека и успешного гражданина, а именно в этом Исократ видел свою задачу педагога. Будучи уже в весьма преклонном возрасте, в 83 года, Исократ уточнил, что его позиция относительно точных наук отличается как от взглядов большинства: mathēmata бесполезны в частной и общественной жизни, так и от убеждений ученых и философов, обещавших пользу от занятий науками (Antid. 261–263). Те, кто занимается астрономией, геометрией и подобными вещами, приносят пользу своим ученикам, пусть и меньшую, чем обещают, но большую, чем думают другие. Но в отличие от других занятий mathēmata помогают не тогда, когда мы их усвоили (эти знания бесполезны), а в ходе самого обучения: они служат «гимнастикой для ума» (γυμνασία τῆς ψυχῆς) – так же, как упражнения в палестре служат укреплению тела.
Подход Исократа к точным наукам как к гимнастике для ума, никак не влияющей на моральные качества человека, пользовался широкой популярностью в античности. По словам Квинтилиана, в Риме I в. обычным мнением (vulgaris opinio) было то, что геометрия полезна не из‑за приобретенных в ней знаний, а в процессе самой учебы, ибо она оттачивает разум учеников и ускоряет их восприятие (Inst. or. 1.34–35). Этот взгляд на математику – и на древние языки – имел множество сторонников в Новое время[1288]. Он весьма распространен и сейчас. Разумеется, Исократ как учитель социально ориентированной риторики не мог понять всей красоты содержательной стороны математики и тем более ее неограниченных познавательных возможностей, но был прав в двух других важных пунктах: обучение математике не способно улучшить нравственность человека, но действительно развивает его разум, независимо от того, понадобятся ли ему полученные знания. |