Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Надежно отделить ученых, поддерживаемых царями ради престижа, из склонности к наукам или из личной приязни, от специалистов, которые служили, условно говоря, по контракту, не всегда удается. Ко второй категории, видимо, относятся военные инженеры Александра Диад и Харий (см. выше, 408). Ученики служившего Филиппу II Полиида, они сопровождали царя в походах, усовершенствуя и изобретая новые осадные машины; кроме того, Полиид и Диад стали авторами первых трудов о военных машинах, положивших начало особому жанру технических сочинений. В этом случае инициатива в написании книг, скорее всего, также исходила от самих авторов, а не от царственных заказчиков новой техники. При дворе знаменитого царя Эпира Пирра такого писателя не оказалось, так что царь сам написал подобный трактат[952]. Автор «Устройства военных машин и катапульт» Битон посвятил его царю Пергама Атталу[953], но писал ли по его заказу или же демонстрировал, не будучи с ним лично знаком, свое экспертное знание проверенных образцов техники, чтобы построить по ним новые машины, неизвестно[954]. Второй вариант кажется предпочтительнее, – видимо, с помощью своей книги Битон рассчитывал попасть под покровительство Аттала как военный инженер и технический эксперт (он ссылается на свой труд по оптике, в котором описывает метод расчета высоты крепостной стены, необходимый для постройки осадных башен). Власти демократических полисов были гораздо прагматичнее, чем монархи: следов поддержки ими неутилитарных областей науки или авторских амбиций эллинистических ученых не осталось. Даже о таком важном центре науки и культуры, как Родос, мы не можем с уверенностью утверждать, что его власти патронировали научные занятия Аттала, Гиппарха, Посидония, Гемина или любого другого жившего там ученого. Зато на Родосе, сообщает Страбон, «все, что имеет отношение к архитекторам, изготовлению военных орудий (ὀργανοποιΐα) и складам оружия и прочего, служит предметом собой заботы и даже в большей степени, чем где бы то ни было»[955]. У военного инженера Агесистрата, учителя Витрувия и Афинея Механика, на Родосе была школа, где он учил своему искусству тех, кто был в нем заинтересован. По словам Афинея, Агесистрат настолько превзошел в метательных орудиях своих предшественников, что рассказам о нем нелегко поверить (De machin. 8.5–6). В свою очередь, Агесистрат обучался у военного архитектора Аполлония, укреплявшего гавань Родоса камнями огромного веса и размеров, которые сгружали с кораблей (8.9–11). Такой ценный специалист, безусловно, был на службе у полиса с его давней историей поддержки артиллерии, жизненно важной для его безопасности[956]. Во время осады Родоса Деметрием Полиоркетом (305–304 до н. э.), в ходе которой обе стороны в массовом порядке использовали катапульты (Diod. Sic. 20.84–88), отличился инженер Диогнет, получавший жалованье из городской казны (Vitr. 10.16.3); в конце III в. до н. э. Филон Византийский общался на Родосе с механиками, искусными в метательных орудиях (Belop., 51.19 sq.); нетрудно предположить, что и они были на службе у полиса. Социальная верхушка Родоса, «морская аристократия», была отнюдь не чужда paideia, на острове, начиная с ученика Аристотеля Евдема Родосского, жило немало философов, во II в. до н. э. он стал важным центром образования, особенно в области риторики и философии[957]. При этом родосская эпиграфика не содержит ни одного упоминания о философах. Согласно эпиграфическим данным, резюмирует М. Хааке, философы и философия не играли никакой роли в публичном дискурсе полиса, в отличие от других эллинистических городов, особенно, но далеко не только Афин, которые чествовали своих философов за разные заслуги или упоминали в надписях об их философском образовании[958]. Видимо, Родос стал благоприятным местом для занятий наукой и философией не потому, что его выборные власти напрямую этому способствовали, а в силу иных экономических, политических и культурных факторов. Биография уроженца сирийской Апамеи Посидония, ставшего гражданином Родоса и удостоенного высшей государственной должности в коллегии пяти пританов, этому выводу не противоречит[959]. |