Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 173 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 173

Так, Фюстель де Куланж сетовал в своей известной книге «La Cité antique» (1864): мы почти всегда видим в греках и римлянах самих себя, что служит источником многих опасных заблуждений. Прямо отсылая читателя к опыту Французской революции, он продолжал:

Мы заблуждались насчет свободы у древних, и только из‑за этого свобода у новых подвергалась опасности. Последние 80 лет в истории Франции ясно показали, что одна из самых значительных преград на пути развития современного общества кроется в привычке иметь всегда перед глазами греческую и римскую древность. Чтобы узнать истину об этих древних народах, надлежит изучать их, забыв о себе, как будто бы они были нам совершенно чужды… Таким образом наблюдаемые Греция и Рим представятся нам с характером совершенно недоступным для подражания. Нет ничего похожего на них в новейшие времена; ничего похожего не может быть и в будущем[856].

Не ссылаясь на Констана (видимо, это было излишним), историк в специальной главе развил его тезис о том, что в античном обществе не могло быть индивидуальной свободы: древние не знали ни свободы частной жизни, ни свободы воспитания, ни религиозной свободы. Вообще, в человеке того времени не было ничего независимого, он был порабощен государством[857].

Взгляды Фюстеля де Куланжа на отношения античного государства и личности оказали значительное влияние и на «Историю греческой культуры» Буркхардта, хотя он писал ее, сознательно игнорируя современное ему антиковедение. «Рука об руку со всемогуществом государства идет отсутствие личной свободы во всех отношениях»[858]. В более раннем курсе лекций по всемирной истории, которую он рассматривал как историю противоборства и взаимодействия трех самостоятельных сил – государства, религии и культуры, Буркхардт также разделял современный ему взгляд на всемогущество полиса. Но поскольку высвобождение индивидуального начала он считал главной предпосылкой развития греческой культуры, то сразу же оговаривался: «Только в греческой государственной системе все силы раскрепощенного индивидуума приобретали ту мощь и размах, которые позволяли добиться наивысших достижений»[859]. При этом он отмечал, что искусство и наука развивались в стабильных тираниях так же хорошо и даже лучше, чем в условиях свободы (в «Истории греческой культуры» Буркхардт дал отталкивающий портрет афинской демократии), а благоприятное время для развития знания, основанного на спокойном собирании сведений и фактов, пришло еще позже, в эпоху деспотического правления диадохов с его стабильной политической жизнью и досугом[860].

К началу XX в. представления об отсутствии личной свободы в античном мире, ранее общепринятые в исторической и правовой мысли Европы, теряют свою привлекательность. В ставшем классическим труде «Общее учение о государстве» немецкий правовед Георг Еллинек подробно показал, насколько ошибочным было считать Спарту образцом греческого права, игнорируя, с одной стороны, широкую сферу личной свободы в других полисах, а с другой – многочисленные ограничения этой сферы современными государствами[861]. В книге об античном городе-государстве русский историк и социолог Н. И. Кареев противопоставил попытке Фюстеля де Куланжа доказать крайнее несходство античного мира с новым европейским более современный подход, основанный на поиске сходств и параллелей. В главе «Положение личности в античном государстве» он доказывал, что в плане развития индивидуализма и личных свобод «Античный мир в свое время шел… по тому же пути, по которому впоследствии шла и новая Европа, и все различие заключается только в том, что последняя опередила античный мир и потому полнее и яснее, нежели он, формулировала принцип индивидуальной свободы»[862].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь