Онлайн книга «Экспедиционный корпус»
|
— Но ничего, эту проблему можно решить. Думаю, ваш командир удовлетворит просьбу моего отца, и вас отпустят на празднование. Так что жду от вас новых песен! — Всенепременно. Елена Александровна убежала, а Михаил стал думать над тем, что это, собственно, было, и было ли что-то вообще. Разве что по первому впечатлению Елена Александровна пошла скорее в мать, а не в отца в плане снобизма, в общем вполне вменяемая девица, не без тараканов в голове, но и без гнили, во всяком случае. 32 Обед у четы Юсуповых впечатлял, куча всяких блюд. Хотя чему удивляться? Одни из богатейших людей Российской империи могли позволить себе и не такое. Князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков-Эльстон смотрел на Михаила с подозрением, но выпив лишку, ему для опьянения много не требовалось, смягчился и стал рассказывать о своих подвигах, вспоминая молодость, как это бывает с престарелыми людьми, да еще не самыми умными. Он вообще получил славу дурачка. — А спойте-ка нам, Михаил Антонович, про войну, а то я в вашем репертуаре не слышал ни одной подобной песни, что удивительно, учитывая, что вы боевой офицер. Или нет? — Есть, ваша светлость. — Тогда спойте… Тут же один из слуг по знаку князя принес гитару, и Климову не осталось ничего другого, как взять ее в руки. Немного подумав (с репертуаром под это время действительно не ахти), все-таки нашел две приемлемые композиции: по крайней мере, в порыве раздражения на этого престарелого генерала с его прогрессирующим маразмом, увешанного наградами как елка (Михаилу даже хотелось проверить, нет ли их на спине в количестве шести штук), он вспомнил группу «Инсульт». — Как пожелаете. Первая песня называется «Марш смертников». Сумрачный ветер рвется в небо, Сумрачный ветер будит костры. Воздух, до боли пропитанный бредом, Теснится у моей груди. Кто будет мертвым, кто будет первым? Я, или ты, или кто-то из них? Солнце, оскалившись, рубит по нервам. Вставай! Нам надо идти! Левой! Левой! Четче шаг! Сдохни! И пусть боги смеются. Где ты увидел дорогу назад? Очнись! Нам уже не вернуться… Левой! Левой! Жизнь – дерьмо. Так зачем за нее цепляться? Выживут те, кому повезло, А нам остается лишь одно – не сдаваться… Боги забыли о нашей судьбе, Счастья нет, но мы еще живы. Шаг вперед, и это ответ. А позади – наши могилы. Мы разучились смотреть назад. Поздно! Все осталось вчера. Шаг вперед, и я вижу, брат, Слезы в твоих глазах… Левой! Левой! Четче шаг! Сдохни! И пусть боги смеются. Где ты увидел дорогу назад? Очнись! Нам уже не вернуться. Левой! Левой! Жизнь – дерьмо. Так зачем за нее цепляться? Выживут те, кому повезло, А нам остается лишь одно – не сдаваться… — А вот вторая, ваша светлость, – сказал Климов, не давая князю как-то отреагировать на весьма, мягко говоря, оригинальную вещь, ведь тот ждал наверняка что-то бравурное, возвышенно-патриотическое. – Называется «Штрафбат». Если кто не в курсе, то штрафбат – это придумка не советской военной системы, а вполне себе царской. Солдаты не видели ни малейшего смысла погибать в атаках на пулеметы и либо дезертировали со страшной силой, либо наоборот сдавались врагу целыми батальонами и полками. Хотя все же правильнее сказать, ставили заградительные отряды за ненадежными частями, но в общем сути дела это не меняет. В составе экспедиционного корпуса, кстати сказать, также имелось такое подразделение. |