Онлайн книга «Экспедиционный корпус»
|
Собственно, такие залеты, как понял Климов, являлись своеобразной провокацией со стороны франков, заставляя немцев начать наступление как можно быстрее. Дескать сосредоточение войск франками обнаружено, значит, позиции где-то ослаблены, чем французы могут воспользоваться и ударить именно по этим ослабленным местам в линии обороны. А значит, чтобы этого не произошло, надо бить первыми и тем самым вынудить французов перебрасывать свои силы к месту удара, а не атаковать в свою очередь ослабленные позиции немцев. В общем, одно цепляло другое, и, по сути, пошла цепная реакция, которую уже при всем желании не остановить. Потому как если даже вернуть немецкие части назад, то франки все равно ударят, раз уж начался процесс сбора и подтягивания резервов к участку с «русским батальоном». Обстрел длился уже час и мог продлиться еще столько же, а то и больше. Как уже отмечено, проблем с боеприпасами фрицы не испытывали. Как Михаил узнал от все того же лейтенанта, на данном участке фронта концентрация полевых орудий со стороны немцев достигла ста пятидесяти стволов на километр с двумя тысячами выстрелов на каждое орудие, пусть и в среднем. Иногда землю сотрясало особенно сильно, так что вздрагивало все убежище, и дело даже не в близком попадании, а в калибре упавшего снаряда. «Этот точно от гаубицы в триста пять миллиметров – “чемодан”», – подумал Климов, отплевываясь от заполнившей убежище глиняной пыли, и дополнительно промыл глаза, полив на лицо из фляжки. Но в основном били из орудий калибра двести десять и еще чаще – сто пятьдесят пять миллиметров. За час нахождения под обстрелом он научился различать их по взрывам, несмотря на разницу в дистанции. «Но это еще хорошо, что, по данным разведки, нет “Большой Берты”, – с содроганием подумал он. – От ее снаряда в четыреста двадцать миллиметров и высотой в человеческий рост, упади он даже рядом, наше убежище может и не уцелеть…» Хотя на разведчиков в этом вопросе полагаться не стоило. Могли банально не увидеть, или немцы могли подогнать ББ незадолго до начала артподготовки и в любой момент обрушить ее снаряды на траншеи. Но Михаил молился, чтобы фрицы использовали этого монстра против французской артиллерии, что было бы логичнее… «Кстати, что там с артой франков? Ведут контрбатарейную борьбу? – подумал он, чтобы думать хоть о чем-то и отвлечься от мыслей о возможном прямом попадании снаряда в их блиндаж. – Или сразу по немчикам долбят, что приготовились к атаке?» После каждого близкого взрыва лейтенант выскакивал посмотреть, не ранило или не убило ли вовсе наблюдателя. Но пока наблюдателю везло, только лишь землей его обсыпало, долбя комьями по каске. Кажется, что обстрел длился целую вечность, напрочь деморализуя и, более того, подводя психику к опасной черте, за которой человека ждало безумие, тихое или буйное, но это уже не принципиально для слетевшего с катушек. Ба-дум! Убежище вздрогнуло особенно сильно, и из коридора, ведущего наверх, ударила упругая воздушная волна пополам с землей, так что сразу заложило уши, а от громкого звука в них сильно зазвенело. Более того, коридор буквально схлопнулся, и перекосило стену с потолком, так что множество бревен треснули, а некоторые вырвало из пазов. К счастью, на такой случай имелся запасной. |