Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»
|
К этому времени родители прилично зарабатывали, были возможности все достать, дома действительно всегда все было, да еще бабушка сказочно готовила, но отношение к еде у папы не менялось, и он все время старался сделать какой-то запас. Причем не дефицитных продуктов, которые обычно все приберегали для гостей и праздников, а самых простых, дешевых, примитивных и у нас редко готовившихся. Чтобы были. Он не забывал голод, боялся его и не то чтобы ждал, но не исключал. Тем более что периодически для этого были некоторые основания, например, в конце 80-х. Однажды произошел курьез. Году в 88–89-м мы приехали в мае на дачу, чтобы вымыть ее к летнему переезду. Тогда там еще не было никаких особых удобств, и если мы там и появлялись зимой, то только чтобы убедиться, что дом стоит на месте. Вот и в тот раз мы не были там, наверное, с января. Открыли тяжелую дверь, прошли сквозь летнюю терраску и замерли. В доме стоял тяжелый отвратительный сладковатый запах, известный и папе, и мне, и моему мужу из уголовно-правовой практики. Трупный. Первое, что мы подумали, – зимой в пустовавший дом кто-то залез и помер. Папа и муж пошли обходить скудные владения в поисках останков. Ничего. А запах есть. Тогда мы попытались определить, откуда он исходит, и поиск привел нас за печку, в темную зимнюю кухню без окон, к старому, как мир, кухонному столу, крашенному бордовой краской, где под столешницей был огромный ящик с дверцами на крючке. — Расчлененка, – уверенно сказали ЗнаТоКи. – Понятное дело! Бомжи небось зимой залезли, не поделили что-то, укокошили кого-то в драке и по частям запихали в этот шкафчик! Папа и муж велели мне отойти подальше, хотя специалистом по уголовке была как раз я, а сами, надев садовые перчатки, резко сдернули крючок и распахнули створки… Не знаю, что было бы страшнее: расчлененка или то, что мы там увидели. Оказывается, с осени, ожидая голода, папа тайно стаскивал на дачу и прятал в этом ящике то, что можно было купить и могло долго храниться. Это были мало востребованные крупы и подсолнечное масло в пластиковых тубах. Похоже, все окрестные мыши и крысы, тоже боясь голода, пришли к этому источнику изобилия. А у них, как известно, нет центров насыщения. Они прогрызли эти тубы, объедались крупой, пропитавшейся постным маслом, и подыхали там же. Хичкок отдыхает. Жаль, Верещагина среди нас не было, мог бы написать после «Апофеоза войны» «Апофеоз голода». Я долго отпивалась студеной колодезной водой и открывала все окна и двери, а папа с мужем отволокли этот мышиный саркофаг на кострище и запалили. От масла пламя поднялось выше забора, почти до проводов электропередачи, а на всю Малаховку запахло горелыми жареными пирожками. Папа отводил глаза и непонятно, то ли плакал, то ли смеялся. А на обратном пути домой вроде шутя сказал: «Даже не посмотрели, может, там и уцелело что-то». Но больше запасов не делал. Хочется верить, что мы все без запасов легко обойдемся и никому больше не суждено будет узнать, что такое голод не с точки зрения дамы с собачкой, а на самом деле. Я, кстати, папина дочка – гречку с доставкой уже заказала, по крайней мере, чтоб хватило на некоторое время. Пожалуй, пару пакетов вдове академика занесу, чтоб меньше волновалась. |