Книга Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи, страница 35 – Елена Маркасова, Павел Клюшин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи»

📃 Cтраница 35

Именно в это время французские переводчики, философы, писатели и поэты создают язык, произведения на котором должны по богатству и выразительности сравниться с античными творениями. Особую роль в этом процессе сыграл Жак Амио (Jacques Amyot), переводчик Плутарха, стремившийся через свои сочинения и переводы показать, что французский язык – гибкий, не уступающий по силе латыни и греческому инструмент, способный передать всю красоту античной литературы[250]. В духе рассуждений итальянцев о родной речи появляются такие трактаты, как «Защита и прославление французского языка» (La Défense et illustration de la langue française, 1549) Жоашена дю Белле (Joachim Du Bellay), который доказывает, что французский язык достаточно гибок и богат для создания на нем национальной литературы[251]. Именно на переводную литературу – в первую очередь поэзию – возлагается задача учить и просвещать тех читателей, которые не владеют иностранными языками[252].

Таким образом, вторая половина и конец XVI в. – время многочисленных опытов и экспериментов в переводе. Не случайно поэт, переводчик и теоретик Тома Себийе (Thomas Sébillet), прославляя достижения французских поэтов, скажет:

Pourtant t’averty-je que la Versiõ ou Traduction est aujoud’huy le Pöéme plus frequent et mieus receu dés estimés Pöétes et dés doctes lecteurs, a cause que chacun d’eus estime grand œuvre et de grand pris, rendre la pure et argentine invention dés Pöétes dorée et enrichie de notre langue[253].

Однако я заверяю тебя, что переводы ныне есть поэма самая распространенная и охотнее всех принимаемая прославленными поэтами и просвещенными читателями, поскольку каждый из них считает великим и важным делом позолотить и обогатить нашим языком чистые серебряные творения разных поэтов(здесь и в оригинале курсив наш. – П. К., Е. М.).

Во Франции, говоря о переводе, использовали два термина – version и traduction, – граница между которыми была весьма неопределенной. Так, аббат Габриэль Жирар понимал под versions переводы текстов на древние языки, т. е. греческий и латынь, а под traductions – переводы, выполненные на французский. Николя Бозе, не соглашаясь с ним, считал, что version – это максимально точный перевод, похожий на подстрочник и, следовательно, воспроизводящий синтаксис оригинала (благодаря чему он часто используется при изучении языков), а traduction – перевод как ремесло, направленный на создание полноценного литературного произведения, учитывающий грамматические и синтаксические особенности французского языка и стремящийся сохранить при этом смысл оригинала. Эта точка зрения, несомненно, была доминирующей в XVIII в. благодаря публикации статьи Бозе в «Энциклопедии»[254]. В начале XIX в. Жан Ферри де Сен-Констан в одном из главных учебников по переводу в Европе, дополняя рассуждения Баттё, уточняет, что version – это максимально точный и верный перевод ученика, воспроизводящий даже латинские обороты в том виде, в котором они употреблены в оригинале, в то время как traduction – перевод, равный оригиналу по изяществу и силе, а также воспроизводящий мысли автора так, как если бы он сам их выразил, если бы писал на французском языке[255].

В XVII в. поэзия уступила первенство переводу и прозе. Наступает эпоха «les belles infidèles» (т. е. «неверных красавиц», или, сохраняя транспозицию оригинального выражения, «прекрасных неверных»[256]), и, как отмечает современный теоретик перевода Инес Озеки-Депре, отныне «все переводится прозой»[257]. Возникновение выражения «прекрасные неверные» связано с именем Николя Перро д’Абланкура, главного представителя течения, который считал, что в переводе важнее всего не передать слова, а выразить мысли автора и воспроизвести его стиль и красноречие. Следуя этому принципу, д’Абланкур часто исправлял оригинал согласно своим представлениям о нормах. Такой подход, противопоставлявшийся буквальному переводу текстов Библии, благосклонно принимали современники, и в 1693 г. французский филолог и эрудит Жиль Менаж скажет об одном из переводов д’Абланкура иронично, но при этом одобрительно:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь