Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
И лишь тогда Виталий охнул, вспомнив, что во время суматошных сборов забыл забрать у священника рекомендательное письмо к отцу Иннокентию. Вообще-то тот вручил его Голицыну поутру, в селе, но когда приехал на место и увидел трёх его спутников, заметил, что желательно сделать небольшую приписку, и попросил послание обратно. Мол, после отпевания поправлю. Так оно у него и осталось. И что делать? Подумав, Виталий сокрушённо махнул рукой и решил понадеяться, как обычно свойственно русскому человеку, на авось. Ну не возвращаться же обратно. Кроме того, при нём остались еще два, тоже рекомендательные, причём одно адресовано аж самому патриарху. И ещё кое-что во время суматошного сбора совершенно выскочило у него из головы. Всплыло, когда они миновали переезд на железной дороге и Виталий заметил удивлённые взгляды прохожих, устремлённые на них. Поначалу подумал, что это из-за перевязанного плеча Лаймы, но чуть погодя осенило – одежда. Чёртов камуфляж! Мужики-то одеты в гражданское, а вот девахи… Потому люди и таращатся на невиданные доселе наряды. По счастью, одежды из сундука они с собой прихватили, но не переодеваться же, стоя на дороге. Оставалось одно – посоветовать девушкам с головой зарыться в устилающее дно саней солому, да поглубже, чтобы шапок не было видно. Но тут, в довершение к остальным неприятностям, попался какой-то патруль с красными повязками на рукавах, перегородивший дорогу. — Тпр-ру-у, приехали! – встал перед лошадью Петра мрачный детина с обветренным лицом. «Да уж, приехали так приехали», – подумал Виталий, вылезая из саней и спеша на выручку растерявшемуся Миленину. — Ну как же я устал от вас, ребята, – бормотал он себе под нос, уже привычно напяливая очередную маску… Глава 15. Влюблённый Артамон «Дались ему эти документы!» – злился Голицын, окончательно выдохшись за то время, что он тщетно уговаривал старшего патруля отпустить их. На сей раз революционный рубаха-парень, в маске которого Виталий пребывал, оказался бессилен. Не помогли и ссылки на тюрьмы и каторгу. Не сработали и упоминания (как бы вскользь), что товарищ Кузнецов и товарищ Нехорошев, то бишь руководители милиции и Красной гвардии, в курсе. Развёл руками и незримый Дейл Карнеги, ибо трюк с частым упоминанием имени-отчества, столь хорошо срабатывавший ранее, к примеру, с тем же Трушиным, дал осечку. А ведь как только Виталий не величал неуступчивого солдата, выяснив его имя-отчество. Перепробовал, казалось, все варианты: и строго официальный – «товарищ Огарёв», и «Артамон Ульянович», и даже панибратский – «Ульяныч». Но и это не помогло. Упёрся на своём – раз зерно, значит, мешочники, а потому должны иметь документ и разрешение на право свободной продажи, ибо хлебная монополия. — Во всём должен быть порядок, – гудел он, в очередной раз произнося свою любимую фразу. – Иначе никак. Голицын успел трижды проклясть ту злополучную минуту, когда он вчера поутру распорядился прихватить с собой три здоровенных мешка с зерном, засунув в каждый по винтовке. А куда их девать? Вдруг какая проверка в уезде? Помнится, ещё и похвалил себя за предусмотрительность. Мол, заодно и к священнику не с пустыми руками явятся – времена-то голодные. Ан поди ж ты, что из этого получилось в конечном итоге!.. |