Книга Последний шанс империи, страница 63 – Валерий Елманов

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Последний шанс империи»

📃 Cтраница 63

Это у меня способности к одной стрельбе, а у него имелся иной талант – к лицедейству. Мечта его – артистом хотел стать. В театральное поступить до армии не получилось, срезали, но он подсобным рабочим в театр пошёл. Говорил, отслужу, лет пять пройдёт, и ты обязательно увидишь меня в титрах фильмов. Меня с собой звал поступать – мы с ним одного призыва, вместе должны были уволиться. Говорил, у меня тоже дар.

Врал, наверное, в смысле льстил, но всё равно приятно. На самом деле это он гений, а я так… Разве с ним на пару на досуге – ну, когда мы на своей стороне оказывались – из Шварца что-нибудь в лицах почитать. Да и то в основном я подыгрывал ему. Хотя некоторые звали нас братьями-артистами.

Так вот, он нам на досуге чуть ли не целые концерты в лицах закатывал. И столь ловко у него получалось – как-то мгновенно он умел преображаться. Не успели мы полюбоваться неугомонным Чацким, как он, едва закончив его монолог, по лицу эдак тщательно рукой проведёт, словно маску снимает, и перед нами – брюзжащий Фамусов. И губами по-старчески шлёпает, и голос ворчливый.

Жаль, не дала ему судьба шанса на вторую попытку поступления. И в титрах его никто не увидит…

Когда мы случайно напоролись на бандюков и он на себя огонь вызвал, меня спасая, я на обратном пути добрый десяток километров его на себе тащил. Знал, бесполезно – три пули, из них две в живот – оно не просто серьёзно. Это, мягко говоря, трагично. Но надежда была – вдруг выживет. Случаются же чудеса на свете. А он всё балагурил: «Начальник, брось, брось, говорю. Да не меня – рацию… А еще анекдоты травил: «Попали на необитаемый остров русский, чукча и еврей… Идёт медвежонок по лесу…».

На последнем привале, уже перед смертью, он мне монолог Гамлета читал. «Быть или не быть…». Читал с перерывами… Паузу сделает, скривится от боли, скрипнет зубами, а едва отпустит – опять за своё. Он его для поступления в театральное готовил. И хватило у парня упёртости – полностью прочёл, до конца. Да еще спросить успел:

— Правда, почти как у Высоцкого?

— Лучше, – твердо ответил я.

— Ну, это ты брось. Мне до него пахать и пахать. Но все равно спасибо, – и тут же, как он умел, переключился, и выдал с улыбкой: – А знаешь, я как-то у Фимы Жиганца читал точно такой монолог, но переведённый на язык зеков. Смешно, – и он начал: – «Жужжать иль не жужжать? Во, бля, в чём заморочка! Не в падлу ль быть отбуцканным судьбой, иль стоит дать ей оборотку?..»

Но не дочитал. Умолк на полуслове и неожиданно произнёс:

— Qualis artifex регео!..

Он это и раньше цитировал. Хотя в свою гибель и не верил, но грозился, что мол, перед финишем, если тот приключится у него преждевременно, обязательно скажет по латыни: «Какой артист умирает!». Дескать, это последние слова, произнесённые римским императором Нероном. Тот считал себя по призванию прежде всего актёром, а уж затем императором. Вот и друг мой тоже вначале артист, а потом солдат.

Я сразу понял. Метнулся к нему, да поздно. Даже проститься не успел…

Меня давно плакать отучили. Ещё в детдоме. Там ведь порядки суровые. Жили по принципу: «Не плачь, не бойся, не проси». Почти как на зоне. И я не плакал. Никогда. А когда душа Серёги на небо упорхнула, я взвыл. Час, наверное, выл по-волчьи, да по траве катался.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь