Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
И ещё одно. Весьма желательно предупредить о смертельной опасности всех проживающих в Питере Романовых. В особенности Михаила Александровича. Большевики могут объявить после смерти Кудрявого красный террор, а потому их в городе быть не должно. Пока мосты целы – они должны покинуть Питер. — А это ещё зачем? – кисло поинтересовался Савинков, и Голицын в душе порадовался своей осторожности – правильно, что не сказал о новой цели своей группы. И он выдал вполне приемлемый ответ: — Это тоже своего рода ложный след. Их бегство должно отвлечь внимание чекистов. Бросят все силы на их поиски, решив, что они как-то замешаны, а нам, то есть вам, того и надо. А чтоб подольше их разыскивали, пусть они отправятся не в сторону Дона – тогда их легко выловить, но куда-нибудь… – он почесал в затылке, изображая колебания, – в сторону Киева или… А давайте в Оренбург или ещё южнее. Полагаю, поезда в сей медвежий угол большевики будут проверять в последнюю очередь… Вечером, проводив гостей, Виталий с лёгким сердцем занялся разработкой собственного плана. Нового. Получалось довольно-таки легко. Идеи рождались одна за другой. Засидевшись за столом, он довольно потянулся и поплёлся спать. И пришёл сон… Эпилог. Колдун предупреждает О том, что ему приснилось, Голицын рассказывать никому не стал. Да и не воспримет его никто всерьёз. А если и воспримет – ещё хуже, поскольку ничего хорошего сновидение не сулило. Значит, у людей поубавится оптимизма и уверенности. Такого допускать нельзя. Вредно для дела. Сам Виталий суеверным не был, но был уверен, что этот сон – особый. Вещий. К сожалению. Ну да, снова Григорий свет Савельич в гости припожаловал. Непонятно лишь, отчего традицию сменил и появился не наяву, в виде привидения, а во сне. Разговаривать тот, как водится, не стал, изъясняясь исключительно жестами. И поначалу довольно-таки однообразными – всё головой качал. Дескать, не одобряет он. Кого или чего, если призадуматься, – понятно. Получается, не надо им в Тобольск катить. А пока Виталий прояснить пытался – как да почему, они к туманной полосе подошли. Нет, на тот, который их сюда, в конец семнадцатого года закинул, туман не походил. Обычный, разве что густой очень, ничего не разглядеть впереди. Впрочем, к туманам во сне Голицыну не привыкать. Отчего-то после того, как он угодил в это время, их в его снах было предостаточно. Зыбкие, колышущиеся, мрачные. И всё время казалось, что вот-вот вынырнет из неприветливой пелены кто-то злой и чёрный. Правда, ни разу не выныривал, но создавалось ощущение, что этот кто-то, неведомый и страшный, находится неподалёку. Притом направляется именно в его сторону, и с каждой ночью становится все ближе… Да и цвет тумана с каждым сном неизменно темнел. Сейчас он уже не был светло-серым, как поначалу, и даже не пепельным, как позже, но с какими-то лиловыми, а то и черноватыми полосами. И, странное дело, – несмотря на свою неприглядность и жуткость, туман притягивал к себе Голицына. Причём всё сильнее и сильнее. Если поначалу удержаться на месте ему было легко, то с каждым разом становилось всё тяжелее. Ноги помимо воли сами несли Виталия к мрачной пелене. Сейчас затормозить удалось чуть ли не в паре метров от него, да и то приложив невероятные усилия. |