Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Голицын действительно в своё время ломал над этим голову, но когда в его группе оказался Иван, нужный вариант мгновенно отыскался. Им-то он и поделился с Борисом Викторовичем. Дескать, Солоневич передаст ему имена и адреса вполне благонадёжных с его точки зрения журналистов, понимающих, сколь опасна большевистская зараза для России. Они-то и помогут составить график работы Кудрявого. Для этого одному из них надлежит в самом конце января или первого числа следующего месяца выйти на вождя. Мол, хочет написать о нём статью. Тема: «Всего один день». То есть описание тяжёлой работы руководителя первого пролетарского государства с раннего утра и до позднего вечера. Кроме того, общаясь с ним, журналист поделится своим замыслом концовки. Дескать, усиливая впечатление читателя о жуткой занятости Кудрявого, он намерен подчеркнуть, что это самый обычный день вождя. А впереди – такие же обычные, но столь же насыщенные будни. Да и как иначе, если ему предстоит… И тут он может на полном основании попросить подсказать, чем именно Кудрявый намерен заняться в ближайшие несколько суток. Не забыл Виталий и упомянуть, что после написания этой статьи и сдачи её в газету журналисту лучше срочно покинуть город. Скажем, в поисках продуктов. Лишние жертвы ни к чему. — Так уж и жертвы? – усмехнулся Савинков. – Тем более статью, как вы говорите, он честно напишет и сдаст в газету. Голицын помрачнел. Товарищ явно не понимает, с кем ему предстоит иметь дело, а неуважение к врагу чревато поражением. Следует срочно пояснить… — Видите ли, Борис Викторович, это не полиция и не контрразведка с жандармерией. Специфика методов работы ВЧК заключается в том, что вначале они заживо сдирают с человека кожу, причём в буквальном смысле этого слова, и вытягивают из живота кишки, делая это безмолвно и очень старательно. А уж потом, любуясь окровавленными потрохами и давя сапогом на извлечённые наружу половые причиндалы, начинают вежливо задавать интересующие их вопросы. Например, кто подсказал идею написать сей материал, и отчего был проявлен столь жгучий интерес к прогулкам вождя и к его предстоящим делам. Награда за откровенность одна – прекращение пыток и лёгкая смерть. — Порой вы рассказываете такие ужасные вещи, что мороз по коже пробирает, – после некоторого молчания задумчиво произнес Савинков. – Да ещё столь будничным голосом, что… – он передёрнулся, – поневоле верится. И от этого жутко вдвойне. — Зато предупреждён – значит вооружён, – парировал Голицын. – Так вот, чтобы этих жутких вещей с вами и вашими людьми не произошло, лучше, как говорится, перебдеть. Поверьте, мне очень хочется увидеть вас не в терновом венце мученика России, а в лавровом венке её спасителя. — Так уж и спасителя. Бросьте, – усмехнулся Борис Викторович, но самодовольства скрыть не смог. — А небольшой помощи у вас я действительно попрошу, – спохватился Виталий, вспомнив о своей договорённости с патриархом. Заявив, что ныне зарождающееся на юге России Белое движение весьма остро, с его точки зрения, нуждается в духовном вожде, он попросил Савинкова помочь переправить патриарха на Дон. Разумеется, по согласию святителя, если он таковое даст. Пока тот колеблется, но когда решится, известит о том людей самого Голицына. Ну а те сообщат человеку Бориса Викторовича, которого он должен оставить в Москве. Тогда тому надлежит прибыть на Троицкое подворье и организовать тайный выезд Тихона. |