Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Как видите, всё легко решаемо. Главное, чтобы имелось ваше желание, – и он вопросительно уставился на Солоневича. — Желание есть, и притом самое горячее, – заверил Иван. – Не поверите, господин штабс-капитан, аж руки чешутся. Да притом в компании со столь энергичными и решительными людьми – я о таком и мечтать не смел. Да-с. Словом, расстались они, оба весьма довольные плодотворным общением, и Виталий, дождавшись, когда осоловевший от непривычно сытного ужина хозяин квартиры отправится на боковую, поделился с остальной троицей своей новостью: — Сдаётся, в самом скором времени мы чуть изменим название нашей группы. — А меня и наше прежнее вполне устраивало, – фыркнула Людмила. — Зато новое будет в точности соответствовать особенностям нынешнего произношения слов, – возразил Голицын. — И как же оно станет звучать? – осведомилась Лайма. — ОГПУ-С, – озвучил Виталий. – Вот только пока не знаю, сколько букв «С» на конце… Глава 26. Повернуть вспять колесо истории — Ну вот, кажется, полный список событий всех первых революционных лет, – устало вздохнула Людмила, протягивая Голицыну три исписанных листа. – Всё, что мы с Лаймой вспомнили. — Маловато, конечно, – скептически проворчал Виталий, разглядывая крупный разборчивый почерк девушки. – Если на компьютере, вообще бы на половинке листа поместилось. Ну да ладно, – он присовокупил к их страничкам свои, исписанные не в пример более мелким почерком, и самодовольно заметил: – Вдвое больше, чем у вас, вместе взятых. И подумал, что никогда не узнаешь, что в жизни может пригодиться. К примеру, его учёба в институте, точнее, поступление в него, когда вначале требовалось сдать тесты – откровенных дураков не желали брать даже на платное отделение. Впрочем, не исключено, что и провали он сдачу, его всё равно взяли бы – деньги дурака ничем не отличаются от денег умного. Но рисковать и терять год ему не хотелось. Поневоле пришлось заняться изучением отечественной истории. Он её и без того неплохо знал – преподаватель в детдоме был хороший, сумел привить любовь к своему предмету, – но, ознакомившись с тестами прошлого года, понял – учить и учить. Вскоре тесты были сданы – допущено оказалось всего три ошибки – но к тому времени Голицын всерьёз заинтересовался «делами давно минувших лет». Да и свободного времени оказалось предостаточно. И вот на тебе – пригодились эти знания, да ещё как! — В целом кое-что выудить можно, – подытожил он, прочитав написанное девушками. – Одно плохо – дат почти нет, всё приблизительно: где-то весной, кажется, в начале лета, вроде бы осенью. Да и у меня с ними негусто, – самокритично добавил он. – А впрочем, для анализа и размышления пока хватит, а там… Для выяснения недавних прошлых событий газеты имеются, а для будущих – у народа поспрошаем. Мир не без добрых людей, авось, поделятся информацией, а кое-кто уже… поделился. Последние слова Виталия в первую очередь подразумевали его недавнее общение в поезде с попутчиком – комиссаром и товарищем председателя бюро уездного Совета Василием Никаноровичем Максимовым. Помнится, ближе к концу беседы, незадолго до того, как погрузиться в сон, тот вскользь обмолвился, что в скором времени сможет нагрянуть в гости к Голицыну, ибо его избрали на предстоящий Всероссийский съезд крестьянских депутатов. И дату его открытия назвал. Поначалу по-старорежимному, через три дня после Крещения, но вмиг поправился и перевёл на революционный лад: «Сразу опосля дня памяти жертв расстрелянной Николаем Кровавым мирной демонстрации». Сообщил он и иное. Мол, в тот же день состоится и открытие Всероссийского съезда рабочих и солдатских депутатов. |