Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
С каждой минутой случайно повстречавшийся им паренёк всё больше и больше нравился Голицыну. Отказываться от продолжения столь удачного знакомства, явно ниспосланного судьбой, ни в коем случае нельзя. Да, оставались швейная мастерская и комиссация, но Виталий успокоил себя мыслью, что в принципе, если разобраться, они ровным счётом ничего не меняют. Если получится привлечь Солоневича, его задачи останутся чисто гражданскими – к примеру, находясь в толпе во время их покушения, вовремя пустить погоню по ложному следу: «Вон он, гад! Туда со своей винтовкой побежал. Я сам видел. Держите его, товарищи!». И самому бегом в ту сторону. А толпе главное – подать пример. В данном случае – указать направление. Да и на предварительном этапе, при подготовке к теракту, профессия Ивана для них – лучше не придумать. Справится Голицын с интервью или нет – вопрос, а для профессионала в ходе беседы между делом разузнать о ближайших планах вождей – где будут выступать и так далее – как нечего делать. Они и сами не заметят, как проболтаются. — Оговариваете вы себя, – возразил Виталий, возвращаясь к косноязычию Ивана. – Поверьте, со стороны виднее, а мы с вами битый час беседуем, и я совершенно ничего не обнаружил. — Нет-нет, не переубеждайте. Что есть, то есть, да-с. Я ведь такой говорливый исключительно с близкими, а тут… Не иначе как от симпатии к вам, – он смущённо улыбнулся и, зачем-то сняв очки, принялся их торопливо протирать, хотя стёклышки были совершенно чистые. — И напрасно вы стесняетесь, – ободрил его Голицын. – В симпатии, как таковой, ничего предосудительного нет, а в симпатии к тем, кто помог в беде, – тем паче. — Нет, нет. Вовсе не потому, что вы спасли меня, а если призадуматься, и не меня одного, но и всех моих близких, – поторопился он с уточнением. – Здесь иное. Уж очень мне черты характера по душе пришлись. И вашего, и Григория Петровича. — Это какие же? – поинтересовался Голицын. — А вот такие. Вы ж по неловкости меня задержали, сами того не желая, верно? — Так, – согласился Виталий. – Но мы же исправились. — А сколько времени у вас ушло на то, чтобы осознать свою ошибку? Всего ничего. А осознав оную, как вы поступили? Вы ведь не стали бить себя кулаком в грудь, каяться перед иконами да молиться, чтоб за меня заступились Христос и богородица. Нет-с. Вы незамедлительно решили исправить допущенный промах практически. Мало того, вы за кратчайшее время успели продумать, как осуществить сие исправление, и… — Ну, не столь уж оно и кратчайшее, – поправил Голицын, намекая на кровоподтёки на лице Солоневича. — Да, рожу мне, конечно, набили, – согласился Иван, обиженно заметив: – Поглядел бы я, как они управились, если б мои руки свободными были, а так что ж – невелика заслуга связанного попинать. Но и то слегка, а большего попросту не успели, ибо вы действовали, можно сказать, молниеносно. Остаётся лишь восторгаться. Голицын смущённо помялся – приятно такое слышать, что и говорить, – и решил не откладывать в долгий ящик своего предложения. А для начала намекнул, что и Солоневич ему также симпатичен, причем настолько, что он, со своей стороны, готов предложить ему совместное сотрудничество. — Я так полагаю, что вы не забыли свою присягу, – напомнил он, – а потому хотел бы отозвать вас из запаса. Разумеется, в добровольном порядке, ибо, скрывать не стану, дело у нас весьма опасное, хотя вместе с тем и почётное. Так как, нет желания на практике заступиться за поруганную веру и отечество? Правда, для этого придется вернуться обратно в Питер. |