Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Да что ж я такой невезучий?! Едрит твою через коромысло и дышлом по хребту! И так мне паренька этого жалко стало – сил нет. Светленький такой, молодой совсем, на вид лет двадцать с лишним, от силы двадцать два, никак не больше. Ему бы жить да жить, и ведь ушёл почти, не догнали б они его, да нашелся один козёл, подсобил. Я снова к Голицыну. Мол, исправить бы ошибку. Он отмахнулся, а я опять за своё. Дескать, мне этот парень каждую ночь сниться будет. И глаза его близорукие, и волосы светлые, и… Виталий пояснять принялся, что мы и без того рискуем, без документов шляясь, и самим лишний раз на рожон лезть глупо, но я не унялся. Говорю, давай сам займусь. А Голицын мне: — И как ты себе это представляешь? Задумался я. Как, как… Да никак. По-простому, в драку полезть? Одного точно зашибу, может, и двоих успею, а третьего… Как ни крути, а он свой наган раньше в ход пустит. Хотя… У нас ведь тоже и наган, и пистолеты имеются. Оживился, но тут же и сник. Не пойдёт. Через пару-тройку минут на нашу пальбу другие придурки прибегут, которые по улицам ходят. Как пить дать прибегут – вон сколько их шляется. Одна беда – помогать они станут не нам, а этим, кого мы подстрелим. И что тогда? Не-ет, тут похитрее надо, с вывертом. А если похитрее, то без Виталия никак не обойтись. Я опять к нему. Честно говоря, не помню, что там ему наговорил, но слушал он меня очень внимательно, ни разу не перебил, а когда я остановился, чтоб дыхание перевести, он удивлённо мне и говорит: — Надо же, Гриша, какой ты, оказывается, красноречивый. А я и не знал. Одного в толк не возьму – чего тебя пробрало-то? Хотел пояснить, но он переносицу тереть принялся. Я сразу рот на замок и даже дыхание затаил. Этот жест у него одно означает – думает наш командир, план изобретает. Тут мешать нельзя, чтоб с мысли не сбить. Думал он недолго. Встал, и мне с улыбкой: — Ладно. Помогу тебе. Но будешь делать то, что я скажу и когда скажу. А расклад у нас будет следующий, – и принялся народ расставлять, чтоб всё по его плану… В соседней квартире нам быстро открыли. Рожа небритая, шинель мешком, глаза красные, как у кролика. Или у вампира. Но тон спокойный, равнодушный: — А-а, опять вы. Чего надо-то? Ох и молодец Виталий! Скомандовал так, что не захочешь, а выполнишь: — Старшого сюда! Быстро! Я думал, морячок у них в начальниках, но, оказалось, гражданский. Вышел из комнаты – и к Голицыну: — В чём дело, товарищ? — По виду вы – человек умный, знающий, – это Голицын ему. – Мы там крест при обыске нашли, а хозяин орёт, что реквиквия какая-то, а ценности не имеет – простая позолота со стекляшками, память от деда. Убивается прямо. А у меня сумненья. Может, врёт, буржуй проклятый? Может, он из золота? Да и стекляшки-то, может, на самом деле не стекляшки, а камни дорогие. Эти, как их, сафиры али зумруды. И ведь тяжёлый, страсть. Может, вы поглядите, дорогой товарищ, а? — Изымайте смело, чего думать, – советует дорогой товарищ, а сам улыбается. – Берите ваши зумруды с сафирами, и дело с концом. Ну да, смешно дурачку, что Голицын таких простых слов не знает. Ну-ну, пусть лыбится, лишь бы пошёл. Но не идёт, собака такая, а продолжает втолковывать Виталию, что нельзя ему по пустякам отвлекаться. Мол, у него куда важнее дело. Контрреволюционное гнездо накрыли. Матёрые попались гады. Хорошо, мы вовремя подоспели, помогли задержать самого шустрого, а то бы улизнул да остальных предупредил. |