Онлайн книга «Преддверие II»
|
— Вот я и хочу, чтобы ты пошла к нему и узнала, что он там думает. От тебя-то он не отвернётся. — Ошибаешься. Вчера он уже сделал это. Разве Веторио тебе не сказал? — От Веторио можно узнать только новый анекдот. — Надо же… Мне ничего было не понятно, я плохо спала ночью, всё утро пробегала, следя за уборкой парка и подготовкой зала к вечернему пиру, голова моя болела, ноги ныли от усталости, и на сердце было невыносимо тяжело. Я тихо гладила густые и взъерошенные волосы Леонарда, а он уткнулся лицом мне в живот, как оленёнок. — Ты одна меня любишь, Веста. — Не переживай так, Лео, ничего же ещё не случилось. Ничего плохого Конрад не сделал, за исключением того, что никого не желает замечать. Давай оставим его в покое, раз ему так хочется, и будем веселиться. У нас же гости и пир на носу. Или зря я так старалась? — Ты права, няня… у нас гости, и мы будем веселиться! Леонард поднял ко мне лицо и натянуто улыбнулся. — Дай-ка я тебя всё-таки расчешу, – сказала я. – Мне давно надоело, что ты ходишь такой лохматый. — Ну попробуй, – разрешил он великодушно. Я нашла самую крепкую расчёску. Он не сопротивлялся и напоминал теперь добродушного пса, хотя нрав у него был отнюдь не добродушный. По старой привычке я одновременно поправляла ему кружева на воротнике и застёгивала пуговицы. — Я уже забыл, когда ты меня одевала, – сказал он, лениво откинувшись на спинку дивана. – Хорошо быть ребёнком! — Тебе никогда не нравилось быть ребёнком, – заметила я. – Ты непременно хотел вырасти. — Это потому, что я младший. Филипп был слишком умным, Конрад – слишком сильным, а я только путался у них под ногами. Третий сын барона Вильгельма, смешно сказать! Почти что никто! Когда они оба канули, один пропал, другой разбился, я вдруг понял, что теперь я один. Один! И у меня даже голова закружилась от осознания собственной значимости! — Никогда не смей так говорить, слышишь? Тем более мне. — Да что теперь говорить! Явился Конрад и, даже ни слова не говоря, дал мне понять, кто я есть… Мне кажется, я его боюсь, Веста. — А вот об этом никому не нужно знать, Лео. Ты должен ходить и улыбаться, как будто ничего не случилось. — Ты права, надо улыбаться. Леонард подошёл к зеркалу, ослепительно улыбнулся, но потом скорчил недовольную гримасу. Скрывать свои эмоции он не умел. — А что Корнелия? Она его видела? — Нет, она уже поднялась к себе, когда он появился, – сказала я уверенно и, чтоб уйти от скользкой темы, решила на него немного поворчать. – И хочу тебе заметить, мой дорогой, что вёл ты себя вчера отвратительно. — Вот как? — Да, вот так. С Веторио ты можешь обращаться как хочешь, но про то, что Корнелия сидит рядом, ты же должен был подумать! — Мне надоела эта надменная кукла, пусть оскорбляется сколько ей угодно! — Она всё-таки твоя жена. — Вот именно. Пусть сидит у себя и вышивает платочки, раз она такая порядочная! Я поняла: если я продолжу свои нравоучения, он закипит, как суп на плите, и успокоить его будет очень трудно. Я могла себе позволить пожурить его, как в детстве, но всегда чувствовала грань, через которую переступать нельзя. — В общем, ты моё мнение знаешь, – сказала я. – Не нравится мне всё это. — Знаю, – кивнул он, – и хватит об этом. — А на Веторио ты уже не злишься? – спросила я, чтобы хоть о чём-нибудь спросить, а может, мне и вправду было интересно, чем закончилась вчера эта сцена ревности. |