Онлайн книга «Преддверие II»
|
В комнате, где меня поселили, были ещё три девушки: Гретта, Симона и Этель. Гретта и Симона тоже работали на кухне, а Этель была горничной у королевы. Она была из нас четырёх самая хорошенькая и ухоженная, её бледное, сонное личико, припудренное и обрамлённое светлыми локонами, частенько смотрело на нас, простых кухарок, свысока. Гретта была рослая румяная хохотушка, а Симона – серьёзная и тихая смуглая девушка, под подушкой у неё всегда лежал молитвенник. Я смотрела на них, сидя на своей узкой кровати, слушая, как барабанит дождь в стекло, вдыхая запах отсыревших простыней и подушек, и думала, что жизнь кончена… Я отвыкла от трудной работы, успела забыть, что такое работать не покладая рук. Котлы были тяжёлые, ножи – тупые, вода – ледяная настолько, что немели пальцы; глаза слипались от пота и слезились от дыма. Гретта меня подбадривала и даже помогала перетаскивать тяжёлые кастрюли. Я всё время вспоминала Лили, и мне хотелось плакать. Вечером, едва добравшись до своей кровати, я падала на неё и засыпала – не столько от усталости, сколько оттого, что мне просто не хотелось бодрствовать в этом мире. А сон – это почти как смерть, только со сновидениями. — Экая ты дохленькая, – говорила Гретта, – и глаза всё время на мокром месте. Я отворачивалась носом к стенке и натягивала на себя одеяло. Оно было колючее и пахло козлом. — Привыкну. Как-то утром мы пришли на кухню, разошлись по своим местам и закатали рукава. Мне досталась телячья нога, но я вдруг поняла, что не могу смотреть на мясо. И на рыбу. И вообще на еду! Меня затошнило как-то сразу и навсегда. И без того безрадостный мир стал просто невыносимым. Тогда я села куда-то на ведро у стены, и мысль у меня была только одна: вытошнит меня или нет, и если да, то куда. Гретта и Симона подошли ко мне почти одновременно. — Жанет, ты что? Что с тобой? — Тошнит, – сказала я безразличным тоном. Набожная Симона ахнула, а Гретта покачала головой. — Допрыгалась? — Как здесь пахнет невыносимо, – сказала я, морщась. – Как вы это терпите? — Иди, иди, полежи, может, полегче будет. Я встала как во сне и направилась к дверям. Почему-то всё, абсолютно всё стало безразлично, словно я уже рассталась со своим несчастным телом и наблюдала за ним со стороны. — Ты куда? – Старший повар преградил мне дорогу, я тупо смотрела на его толстое красное лицо. — Пропустите меня. — Я спрашиваю: куда это ты направилась? — К чёрту! – рявкнула я и отпихнула его с неожиданной для себя силой. — Я тебя выгоню! – орал он мне вслед. — Выгоняйте! В коридоре мне стало немного легче. Я прислонилась к холодной стене и безрадостно размышляла. У меня будет ребёнок. Зарих скоро уезжает и никогда не узнает об этом, потому что эта военная кампания может продлиться несколько лет. У меня больше нет денег. Я не могу работать на кухне. Жить мне негде. Там, в моей бывшей комнате, на дне вазы, которую мне подарила моя добрая королева, лежит несколько монет, мне хватило бы их на первые три месяца. Этель надевала перед зеркалом накрахмаленный передник и чепчик. К мытью полов она готовилась как к именинам. — Ты знаешь комнату, где я жила при прежней королеве? Она посмотрела на меня сонным личиком и долго соображала, о чём же это я её спросила. — А! Знаю, конечно. |