Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
Петя с любопытством склоняет набок голову. И Мила отводит глаза. Ей неуютно, неловко, просто странно. И она бурчит, явно обороняясь: — Не хочешь идти – не надо! Он тихо смеётся, и это почему-то окончательно выводит Милу из себя: — Я просто пытаюсь поступить правильно! Она раздражённо вскакивает на ноги. Петя в два шага оказывается перед ней. Они почти одного роста. — Можно немного личный вопрос? У Милы начинают мелко подрагивать пальцы. «Отойди-отойди-отойди!» И, словно читая её мысли, Петя немного отступает, уводя руки за спину. — Скажи-ка… а как ты вообще выбираешь, что считать правильным, а что – нет? Мила поджимает губы. Ей совсем не нравится ни его тон, ни ехидное выражение лица, ни сам вопрос. — Потому что я никак не возьму в толк. – Петя принимается покачиваться из стороны в сторону, словно задетая малышом неваляшка. – Как так вышло, что вся такая правильная Милолика оказалась именно здесь, да в Потешную ночь… – Петя склоняет голову набок. – Нарушив почти все её правила? Что? Мила ошарашенно пялится на него. А он с интересом глядит в ответ. И зрачки у него ненормально широкие. «Что ещё за чёрт?» Что это значит? Мила уже открывает рот, но так и не успевает задать этот вопрос. — Милая, – мягко зовёт её Петя, – не хочу прерывать твои размышления, но… посмотри по сторонам. И она смотрит. Нет… «Пятое правило – прячься от блуждающих огней». Голубые шарики света окрашивают всё вокруг холодным, почти мертвецким сиянием. Блуждающие огни. Они повсюду. Откуда они взялись?! Мила пятится, взгляд бездумно возвращается к Пете. Какого чёрта?! Тот стоит по-прежнему на своём месте – в паре шагов от стола. И больше не раскачивается. Нет. Он смотрит прямо на Милу наглухо чёрными глянцевыми глазами, и белков у него больше нет: их пожрала тьма. Миле кажется, что её сейчас стошнит. Петя открывает рот, и оттуда вырывается жуткий хоровой вопль, сплетённый из десятков низких и высоких голосов… Мила отшатывается и не визжит сама лишь потому, что не может даже дышать. Из широко распахнутого Петиного рта раздаётся насмешливое: — Беги. И она бежит. * * * Пожалуй, пестуньи сильно ошибались, называя Милу бестолковой. Нет, она не бестолковая. Она безмозглая. Задыхаясь, она, не разбирая дороги, несётся по сизому полумраку. Занавеси хлещут по лицу и плечам, Мила путается в них, едва не падает через каждые несколько шагов. Из-за пелены слёз почти ничего не видит. Но не останавливается. Хохот – его, их проклятый жуткий хоровой хохот – подгоняет Милу похлеще кнута. Она оставила фонарь у него. Впрочем, в лабиринте из тканевых перегородок сейчас совсем не темно. Повсюду плавают блуждающие огни, голубоватые и бесшумные. Они рыщут, ищут её. Мила слышит гулкий хоровой визг позади. И ему аккомпанирует тяжёлая поступь, и от неё трясётся пол. А ещё… Милу бьёт дрожь. …А ещё она слышит бубенцы. Увернувшись от очередного огонька, Мила налетает на что-то бедром. Это высокий сундук, вроде тех, для платьев, что стоят в изножьях кроватей в приюте. — Ми-ло-ли-ка-а, – катится по коридору. И у неё кровь стынет в жилах. По полу и занавесям в конце коридора тянется тень – жуткий, сгорбленный силуэт в скоморошьем трёхроговом колпаке. «Петрушка». От ужаса по щекам у Милы катятся слёзы. Она лезет в сундук. Внутри пахнет пылью, отсыревшей тканью и плесневелым деревом – и это совершенно не важно. Зажав рот ладонью, Мила закрывает крышку и скручивается в темноте. |