Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
Только ему нужна не я. Ему нужна Скага. Именно поэтому он так отчаянно ее ищет, хотя она усыпила его сонным шипом. Наверное, пытается найти что-то знакомое в чуждом мире. Как пыталась я с тех пор, как уехала в Стокгольм. Вот чем стал для меня Унден. Чем-то знакомым. Куда я всегда могла вернуться. Домом. Скага напоминает ему о доме. Я ревную. Между нами что-то ломается, и это не лед. Только закрою глаза, как под опущенными веками мелькают их встречи… Я лежу в Тиведене в его объятиях, он кормит меня ягодами, пока я не подаюсь вперед и не касаюсь губами его губ. Ее чувства к Сорену болью отдаются у меня в груди. Или я ошибаюсь. Трудно сказать чьи это чувства – Скаги… или мои. Я представляю, как он улыбается. Несмотря на изначальную неприступность, он начинает оттаивать, я вижу его другую сторону. Ту, что, возможно, видела только Скага. Но я эгоистка. Мне все мало. — Не помню, когда я в последний раз видел звезды, – задумчиво произносит Сорен. – Они не изменились. Я открываю глаза. Его слова напоминают мне присказку Аммы: когда смотришь на звезды, видишь прошлое. Некоторые из них уже мертвы, но мы видим их такими, какими они были раньше. Прежде я этого не понимала, но, лежа здесь, глядя на Сорена… теперь, кажется, понимаю. Я тянусь к небу, показывая на любимое созвездие Аммы. — Это «Прялка Фрейи». Сорен следит за моим пальцем. — Как это? — Да не буквально, – смеюсь я и беру его руку. Он широко распахивает глаза, но позволяет медленно водить по небу своей рукой. — Видишь? Звезды там словно нарисовали прялку. — Красота, – тихо замечает Сорен. Он смотрит не на небо. На меня. Наши лица совсем рядом. Я подаюсь вперед, и он придвигается ближе… озеро под нами дрожит все сильнее. Меня встряхивает с головы до ног, охватывает страх. Что-то не так. Что-то бьется о лед. Я приподнимаюсь на локтях, осматриваюсь. — Что за… Я ощущаю вибрацию и понимаю, что отзвуки доносятся не с поверхности озера, а снизу, из-подо льда. Будто кто-то пытается вырваться из глубин на свободу. Смахнув снег, смотрю на замерзшую гладь. И чувствую чей-то пристальный взгляд. Вместо своего отражения я вижу, что из-подо льда на меня смотрит истощенный конь. Костлявая морда, с которой отваливается серая гнилая плоть. Его восемь ног согнуты под нелепыми углами. Он ржет, и потусторонняя песня становится громче. Он бьет копытами по замерзшей поверхности, и лед, разделяющий нас, кажется не таким уж толстым. Я вскрикиваю. — Никур! Он разбивает копытами лед. Озеро перед нами покрывается трещинами. — Уходим, – вскакивая, кричит Сорен. – Немедленно. Мы бежим. Под нашими ногами галопом несется конь. По льду паутиной расползаются трещины. Я стараюсь не отставать от Сорена, но поскальзываюсь. Сорен меня подхватывает. — Скорее. Никур с оглушительным визгом бьется о лед. Замерзшая поверхность озера разлетается вдребезги, будто стекло, и уходит у нас из-под ног. Меня сковывает холод, а за ним накатывает паника. Я машинально вдыхаю, в нос и горло попадает ледяная вода и, будто осколки, режет внутренности. Легким не хватает кислорода. Я выныриваю на поверхность и глотаю воздух. Откашливаюсь, захлебываясь водой. Невыносимо пахнет тухлятиной, как от сюрстрёмминга[19]. Ненавижу квашеную рыбу. Вонь настолько отвратительна, что я чувствую ее вкус. Похоже, она исходит от гниющего никура. |