Онлайн книга «Ложь орхидеи»
|
У меня сложилось такое же впечатление. Внутри Лоренцо сосуществовали двое: убийца и фермер. И мы встретились с обоими. Причем один из них, похоже, навешал нам лапшу на уши. — Как вы думаете, – поинтересовалась я у адвоката, – он сказал нам правду? Тот фыркнул и закатил глаза: — Ну да, одну из. Самое странное в этой истории, что, кто бы вам ее ни рассказывал, она всегда разная. Действительно. Я уже слышала версии Альфредо, отставного карабинера и вот теперь самого Лоренцо. Первые две более-менее совпадали в деталях, однако мне все время казалось, что эти двое были на разных фермах в разные дни. Дело не в описаниях, а в том, как именно зло инфицировало их слова. Они наблюдали лишь последствия бойни, когда тела жертв уже остыли, но в их рассказах сквозило, пульсировало нечто живое, оставшееся после разгула смерти. Живое не в общепринятом смысле, конечно, – скорее, чье-то враждебное присутствие. То, что существует вне времени, пространства и творения, чему невозможно противостоять. Признаков этого непостижимого вмешательства хватало. Таинственный отпечаток детского пальца на рукоятке ножа. Бесследно исчезнувшие овчарки. Крестики, нарисованные кровью на лбу жертв, там же, где концентрировались мигрени Лоренцо. — Что думаешь об истории с голосом? – спросил адвоката Альфредо. — Бремя вины нести тяжело. Провалы в памяти и странные голоса отчасти помогают его облегчить. Вывод был логичен, и я разделяла его мнение. — И еще, – продолжил С. – Вероятно, мы никогда не узнаем, почему Лоренцо убил свою семью, однако лично меня поразило другое. Человек, сразу же признавший вину, даже не подумал о том, чтобы разделить судьбу родных. В самом деле, было странно, что Лоренцо не покончил с собой, предпочтя позор суда и пожизненного заключения. — За несколько недель до трагедии Лоренцо явился в участок и подал заявление на неизвестных, вторгавшихся на его ферму. Якобы собаки лаяли по ночам, – со вздохом сказал Альфредо. С. остался невозмутим. Судя по всему, он это слышал не впервые. — По-моему, – ответил он, – Лоренцо уже тогда готовил себе алиби, намереваясь переложить вину на неведомых чужаков. Тогда все вполне согласуется с тем, что он рассказал сегодня: вытер нож, положил тела так, будто их никто не трогал… Пусть потом он передумал, но это была явная, хоть и неуклюжая попытка сбить следствие с толку. В эту версию и крестики хорошо вписываются. А теперь ему не хватает смелости сказать правду, и он утверждает, будто не помнит, зачем их нарисовал. Его умозаключения идеально вписывались в версию с состоянием аффекта, который был вызван, к примеру, секретом Беатриче. Однако у меня имелась своя причина не исключать полностью иные варианты развития событий. Прежде всего – существование некоего стороннего лица. Меня заманили в Назарет анонимным письмом. Я не собиралась рассказывать о нем Альфредо или адвокату, но оно подталкивало искать иные объяснения случившегося. «Да, голос говорил со мной тем утром. Назвал по имени и разбудил». — А что, если у Лоренцо были сообщники? – спросила я. Адвокат выразительно улыбнулся: мол, я многое знаю, но кому попало рассказывать не буду. Впрочем, кое-что он согласился нам раскрыть. — Если у вас найдется часок свободного времени, я могу вас немного развлечь. |