Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
И, увы, о том, что почти позабытый за всеми этими удивительными делами постоялец как-то в тихий и вовсе не обещавший стать примечательным день неожиданно кончил писать, отбросил в сторону перо и, словно пробудившись ото сна, громовым голосом воскликнул: «Теперь все понятно!», собрал и перевязал исчирканные непонятными знаками бумаги, взвалил сундук с пожитками на плечи и, не оглядываясь, навечно покинул Горичанию, крепко, впрочем, на прощание обняв и поцеловав прекрасную пани с таким жаром, что ее становой хребет словно пронизала какая-то запоздалая молния. «До видзення», – вроде успел еще он сказать, шагая через порог (хотя данные источников расходятся), и даже не задержался, чтобы услышать ее ответ (в этом источники согласны). Долго смотрела ему вслед Руженка, пренебрегая делами и обязанностями, и слезы понемногу скапливались у нее на ресницах. «Ах, эти польские мужчины!» – наконец громко прошептала она и легкой рукой стряхнула горячую влагу в горисландскую пыль. С тех пор поляки пользуются в наших краях репутацией разбивателей женских сердец – и совершенно, надо сказать, неоправданно. 15. Горичания в составе Оттоманской империи В постсредневековую пору горисландцы, как уже говорилось, официально находились под игом жестоких османов, но сначала ни те, ни другие об этом не знали. Смуглые всадники, свалившиеся в первый раз на Горичанию скопом и без подробных пророчеств, как дурная погода на Иванов день, исчезли в неизвестном направлении, и несколько десятилетий о них ничего не было слышно[49]. Только через несколько лет после расцвета трактира пани Руженки в Трясиновку заехали несколько турок в белых одеждах, попытались объясниться с горисландцами на своем языке, не сумели, плюнули и уехали восвояси. Но потом стали наезжать с некоторой регулярностью, измазали свои белоснежные халаты в местной грязи, выучили наше национальное наречие и стали на нем требовать беспрекословного повиновения и почтения, ссылаясь на указания стамбульского начальства. И даже построили укрепленный палисад, куда время от времени приглашали местных девиц, особенно из заведения пани Руженки, посещать которое им было якобы нельзя[50]. Исключительно по религиозным, говорили они, соображениям – известно, что на последние всегда ссылаются язвенники и импотенты, но здесь случай был явно сложнее. Впрочем, ни от их требований, ни от неведомых доселе османских обычаев никому плохо не сделалось. И по правде говоря, под турецкой пятой горичанам жилось совсем не плохо. Поскольку сама туфля была мягкая и сделана из наилучшей кожи, содранной с какого-то неудачника в совсем других, весьма отдаленных от Горисландии землях. К тому же все свои войны османы вели где-то по ту сторону гор, ни на какие собрания горичан не сгоняли, леса не жгли и городов не строили. Дев без дела не угоняли, а за угнанных платили полновесной монетой[51]. Провиант, мануфактуру и другие разнообразные дары люди султана, конечно, взыскивали, но умеренно и непостоянно. К тому же, проходя форсированными маршами через горисландские земли, непобедимые турецкие кавалеристы всегда оставляли за своими табунами многочисленные горы навоза, заметно поднявшие урожайность наших плодоносных полей. В дополнение, новые властители избавляли с трудом оправлявшуюся от тягот Высокого Средневековья горичанскую общину от беспризорников и сирот, потерявших родителей в силу исторических обстоятельств или недостаточной медицинской помощи. |