Онлайн книга «11 лжецов»
|
“Крадешь моего ребенка, потому что не сможешь иметь своих? – выплюнула она мне в лицо, а потом злобно добавила: – Меня от тебя блевать тянет. Спишь с родным братом”. Глава 84 Тишину в комнате нарушает лишь потрескивание горящих дров. Джинни смотрит на Люка, но тот все так же устремлен взглядом на пламя. Она кутается в плед, а я жду. Она поворачивается ко мне: — Анжела начала истерически, как одержимая, смеяться. Закричала: “Ты что, не знаешь, что у вас с Люком один отец? Ты что, не знаешь, что твой отец – преподобный Уизерс? Ты что, не знаешь, что спишь с родным братом?” Я разозлилась. Скинула ее с себя и прижала к полу. Я ничего не соображала, только слышала ее мерзкий смех, ее издевательства. Это длилось и длилось, пока я не схватила ее за волосы. И не ударила об пол головой. Потом еще раз. И еще, и еще. И тогда наступила тишина. Люк отходит от камина и садится рядом с Джинни на подлокотник дивана. — Я вернулся минут через пять, – говорит он. – Мы позвонили Памеле, и она поговорила с Джеком. Той ночью она сказала нам правду – биологическим отцом Джинни был не Томас, а Эдриан Уизерс. Мы с Джеком придумали, как спрятать тело Анжелы в клубе. И перевезли его той же ночью. Рано утром Джинни уехала из Хадли. Я остался на пару недель, чтобы закончить стройку, а потом тоже уехал – вроде как поссорился с отцом, хотя как раз это устроить было легче всего. — А с ним вы не говорили? – спрашиваю я. — Я еле выдержал те две недели в его доме. Мы поняли, что единственный безопасный вариант – это исчезнуть без следа. Начни я с ним разбираться – как бы я его ни презирал – это поставило бы нас под угрозу. — Как вы убедили Джека пойти на это? — Он любил Памелу и страдал от того, что случилось с ее семьей. Да и с его тоже. Думаю, он находил отдушину, обвиняя во всем наркотики и дилеров, за которыми гонялся всю жизнь. — Семья Бакстеров? — В ту ночь мы о них не говорили, но да. Люк и Джинни смотрят на меня. Я вижу в их глазах давнюю скорбь. Я понимаю, чего они от меня хотят. Они хотят, чтобы я сохранил их секрет. — За все эти годы я ни разу не была в Хадли. Мы с Люком оставались близки, и пять лет назад, когда у меня обнаружили рак, я переехала сюда, – говорит Джинни. – Я не видела мать больше двадцати лет. — Я уверен, вам обеим это далось нелегко, – отвечаю я. — Так и есть. — Но чем бы вы это ни оправдывали и что бы ни думали об Анжеле, вы убили женщину. — Да, и если на небесах есть суд, то пусть он меня судит. Но я за все заплатила сполна. Я смотрю на Джинни. Она очень плоха. Сомневаюсь, что она протянет больше двух-трех недель. Я не могу не думать о том, чего бы хотела от меня Памела. — Мне повезло, что я столько лет провела с Люком, – говорит Джинни, – но я потеряла свой дом и потеряла связь с мамой. Я не хочу, чтобы она страдала еще больше. Она смотрит на Люка, а потом говорит мне: — Когда меня не станет, расскажите всем правду. Я молчу. Памела призналась в убийстве с единственной целью – защитить свою дочь. Кто я такой, чтобы осуждать это ее желание? Сомневаюсь, что она поступила бы иначе, будь у Джинни впереди еще два месяца, или два года, или даже больше. Если я предприму что-то прямо сейчас, это будет против воли Памелы. Я открываю сумку, лежащую у меня на коленях, достаю оттуда аккуратно сложенный флаг и кладу на пол пустую сумку. Джинни хватает ртом воздух и утирает слезы. Я встаю перед ней и вкладываю флаг ей в руки. Она прижимает его к лицу. |