Онлайн книга «Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки»
|
Наконец мы расселись в аудитории, плотно задвинули шторы, чтобы спрятаться от яркого солнца, и включили вентиляторы, которые с трудом справлялись с раскалённым воздухом. В комнату зашел знакомый нам невысокий кореец с добрыми глазами. Мы встали и поклонились. Он улыбнулся и положил свою толстую папку на кафедру. Покопавшись в ней, он достал тот самый журнал, в который заносили наши имена в день тестирования, и начал перекличку. Как оказалось, каждый день, кроме субботы, у нас будет по две пары – чтение и устная речь; в субботу только одна пара – устная речь (не скажу, что мы были в восторге от мысли, что летом придётся учиться ещё и в выходные дни, но что поделать). Кореец с добрыми глазами пояснил, что он будет вести чтение, и с ним мы будем видеться в течение всей недели, кроме выходных. На вид преподавателю было лет 45-50; он часто улыбался, из-за чего в уголках рта засели небольшие морщинки. Объяснялся он только по-корейски, и, учитывая специфику северокорейского диалекта, понимать его поначалу было довольно сложно, что не раз становилось причиной неловких ситуаций или недопониманий. Говорил он тихо и никогда не повышал голос, всегда спокойно относился к ошибкам и терпеливо давал объяснения, если мы начинали тупить (а случалось это весьма часто). Я уважаю людей, которые могут донести мысль, не срываясь на крики, поэтому наш преподаватель по чтению понравился мне с первой минуты. После небольшой вводной лекции и инструктажа он отправил всех на первый этаж, где находилась большая университетская библиотека и магазин, и велел ждать у входа. Мы покорно спустились вниз; через какое-то время оттуда вышел продавец со стопкой книг и раздал всем по два учебника (один по чтению и один по устной речи), за каждый из которых мы заплатили около 12 долларов. Содержание учебной литературы, по которой мы учились в течение стажировки, заслуживает отдельного упоминания. Все книги были наполнены северокорейской спецификой. Во-первых, сам язык во многом отличается от южного варианта: помимо прочего, лексика, правописание, произношение и интонация. Во-вторых, учебник по чтению был явно выше уровнем, чем мы владели на тот момент, поэтому понимание текстов поначалу давалось с большим трудом (и то после долгой и упорной работы со словарём). В-третьих, в каждом абзаце было огромное количество незнакомых слов и грамматики; причём лексика, которую мы проходили, мягко говоря, специфична: «баллистическая ракета», «молочные реки и кисельные берега», «пейзаж невиданной красоты», «священный символ революции» и всё в этом духе. Почти во всех текстах независимо от тематики были длинные лирические отступления про вождей и про то, как много они сделали для корейского народа. Например, мы читали отрывок про то, как дети в дождь идут в школу. Казалось бы, безобидная тема, но весь текст свёлся к помпезному восхвалению Ким Ирсена и его страданий, которые он испытал ради счастья корейского народа, и теперь благодаря ему дети идут в школу с улыбками на лице даже несмотря на дождь, потому что он превратил нацию в Колыбель солнца. Имена вождей были всегда выделены жирным шрифтом и сразу бросались в глаза на фоне остальных слов в учебниках. В таких текстах было поначалу весьма проблематично уловить основную мысль, так как каждый автор считал своим долгом написать эти отступления, желательно с метафорами и эпитетами (чтобы нам уж совсем жизнь мёдом не казалась). |