Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
|
Наряд Виктории был тщательно подобран, чтобы продемонстрировать ее патриотизм. Ткань ее платья была из Спиталфилдса – исторического центра шелковой промышленности в Лондоне, и двести кружевных мастеров из Девона работали над ней в течение нескольких месяцев. После завершения работы узор был уничтожен, чтобы никто не смог его скопировать. Ее лайковые перчатки были сшиты в Лондоне. Виктория заказала огромное количество кружева ручной работы из Хонитона для своего платья, желая поддержать слабеющий кружевной промысел, который подрывало развитие машинного кружевопления. Она стояла перед зеркалом и не верила своим глазам, глядя на свое отражение. На голове у нее был простой венок из цветов апельсина и мирта. На портретах она выглядит юной и бледной – с взволнованным и мечтательным выражением лица. Королева попросила, чтобы никто, кроме нее, не надевал белое на свадьбу. Некоторые ошибочно интерпретировали ее выбор – как знак девственной чистоты. Так, писательница Агнес Стрикленд восторженно писала, что Виктория решила предстать «не как королева в блеске своих регалий, а в безупречно белом, как чистая дева, идущая навстречу жениху». На самом деле Виктория выбрала белый цвет главным образом потому, что он лучше всего оттенял тончайшие кружева, – в ту эпоху белый еще не был традиционным цветом невест. До появления технологий отбеливания белый был редким и дорогим цветом, скорее символом богатства, а не невинности. Виктория была не первой, кто надел белое свадебное платье, но именно она сделала этот цвет модным. Кружевницы по всей Англии были в восторге от внезапного всплеска популярности их работы. ![]() Когда Виктория направлялась к своей золотой карете, толпа шумно приветствовала ее. Она не поднимала глаз, «и быстрый взгляд вокруг и легкий поклон головы – вот и все, чем она отвечала на приветствия». Потоки дождя и порывистый ветер отпугнули «огромное число» желающих ее увидеть, но общественное волнение это не ослабило. Мало что способно объединить сердца англичан так, как королевская свадьба, и Лондон трепетал от волнения в течение нескольких недель. Издание The Satirist жаловалось: «Мы все обезумели. Вокруг только и говорят, что о голубях и купидонах, триумфальных арках и подарках гостям, и, наконец, но не в последнюю очередь, о разноцветных фонарях и общей иллюминации». Придирчивый историк Томас Карлайл, как обычно, когда дело доходило до королевских мероприятий, устало недоумевал, зачем вся эта суета: «Бедняжка». (Даже издалека, говорил он, было видно, что женщина, так ненавидимая тори, обладает «изрядной долей упрямства».) Тем не менее после года освистывания, оскорблений и нападок со стороны прессы казалось, что Лондон вновь влюбился в свою королеву. Были и такие, которые доходили до состояния одержимости. У Виктории было несколько комичных, но навязчивых преследователей, и они очень переживали из-за приближающейся свадьбы. Некоторые из них были помещены в психиатрические учреждения. Один преданный поклонник каждый день стоял за воротами Кенсингтонского дворца и следовал за ее каретой. Другой, Нед Хейворд, забрасывал Министерство внутренних дел письмами с отчаянной просьбой разрешить ему сделать предложение Виктории. Наконец он попытался остановить ее лошадь, дабы лично вручить ей письмо, но был арестован. Еще один джентльмен, считавший себя законным королем и уверенный, что Виктория будет отличной хозяйкой, перелез через ворота Виндзорского замка и заявил: «Я требую впустить меня в замок как короля Англии». |
![Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp] Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp]](img/book_covers/141/141033/book-illustration-9.webp)