Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
|
Всегда тянувшаяся к простым, искренним, лишенным притворства людям, Виктория сразу обратила внимание на молодого егеря, служившего в Балморале. В 1850 году, когда ей был тридцать один год, она описала его как «красивого, высокого парня двадцати трех лет, со светлыми кудрявыми волосами, очень добродушного и старательного». Когда спустя более десяти лет после этой встречи, уже после смерти Альберта, его попросили присматривать за королевой, он охотно согласился. Он стал самым близким другом всей ее жизни – ближе, чем Лецен, Мельбурн или кто-либо другой, кто когда-либо был рядом и затем исчез из ее окружения. Виктория провела в компании Джона Брауна восемнадцать лет – почти столько же, сколько со своим любимым Альбертом. ![]() В конце 1860-х Виктория по-прежнему вела себя как затворница. Когда в 1868 году она появилась на приеме в саду Букингемского дворца, толпа совершенно ее дезориентировала. Она провела в уединении почти семь лет. Ее дневниковые записи того периода были однообразными, тусклыми и лишенными прежнего воодушевления и любопытства (за редкими исключениями, такими как описание визита двух сиамских девочек из Южной Каролины, детей рабов, которые пели для нее дуэты). Осадок скорби словно сжал и сузил ее мир; даже важные международные события она поначалу описывала исключительно через призму собственных чувств. Ее дни по-прежнему проходили в тени смерти. В одном только 1870 году она потеряла графиню Блюхер, генерала Грея, своего врача Джеймса Кларка и свою старую преданную гувернантку Лецен. В 1872 году смерть сестры Феодоры стала «непоправимой утратой». Печальная, но стойкая Виктория пережила почти всех, кто был ей дорог. По мере того как уходили близкие ей люди, Виктория теряла самоконтроль: она слишком много ела, распускала свои строгие наряды и боролась с физическими недугами – ревматизмом, зубной и головной болью. Но пока подданные ждали появления королевы, ходили слухи о человеке, который завоевал ее привязанность и монополизировал ее внимание. Неужели этот высокий шотландец унес ее сердце? Виктория не чувствовала никакой вины, когда ее обвиняли в пренебрежении королевским долгом ради пребывания в Шотландии: она считала себя единственной, кто вправе решать, что входит в ее обязанности. Она отказывалась откладывать поездки в Балморал, даже когда это было необходимо ради открытия парламента или решения министерского кризиса. Сэр Томас Биддульф, хранитель тайного кошелька, возмущался: «Королева говорит так, как будто она миссис Джонс и может жить именно там, где ей заблагорассудится». Государственные мужи только руками разводили, когда карета королевы с горохотом проезжала по улицам, а на крыше – знакомая фигура ростом почти два метра: Браун в килте, зорко охраняющий королеву. Больше всего людей шокировала фамильярность Брауна. Немыслимо было, чтобы мужчина обращался с королевой так, как это делал он. Лорд-канцлер лорд Кэрнс, тори, был ошеломлен, наблюдая за ним на балу Гилли в Балморале, где члены королевской семьи и аристократы танцевали со слугами: «Я не мог вообразить, что кто-либо способен так грубо обращаться с королевой». Один барристер однажды заметил, как Браун пытается закрепить на королеве шотландский плед; Виктория пошевелиласть, и булавка задела подбородок. Браун воскликнул: «Тьфу, женщина, ты можешь не шевелить головой?!» Русская императрица говорила, что Браун относился к Виктории «как к маленькому ребенку». |
![Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp] Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp]](img/book_covers/141/141033/book-illustration-9.webp)