Онлайн книга «Развод. Ржавая любовь»
|
Они обожают моего мужа, считают, что мне очень повезло в жизни. И внуков всегда очень ждут в гости. И я считала, что у нас пусть и не идеальная семья, но есть любовь, а значит многое можно преодолеть. Как там сказал Феликс — ржавая любовь. Стискиваю руль, так что пальцы сводит. Закусываю губу. Не позволю топтать меня. Не позволю унижать. А вот реакцию свекра и свекрови предположить не могу. Они всегда выступали за ценность семьи, всегда были за нас. Единственное разногласие у нас случилось, когда я все же ушла из спорта окончательно. Я родила Любу и решила, что мать дочери нужна больше, чем мне спорт, ведь первые годы самые важные. Пока была в декрете, я пошла учиться на экономический. Через четыре года, когда доченька подросла, я не видела смысла возвращаться к танцам. Время упущено. Да и цифры мне нравились. Пошла работать помощником бухгалтера, и уже окончательно убедилась, что не ошиблась с выбором. Вот тогда свекор и свекровь говорили, что спорт это на всю жизнь, и зря я распрощалась с такой блестящей карьерой. Но я была непреклонна, это моя жизнь и мой выбор. Сам Феликс долго был в футболе. Ушел резко. Стал заниматься бизнесом. Позже отец помог обзавестись ему футбольным клубом. Подъезжаю к дому. Заезжаю на территорию, паркуюсь, смотрю на идеально ухоженный двор. У них все всегда по высшему разряду, никакого хаоса, идеальная чистота. — Маюш, ты чего так поздно? — кутаясь в белоснежную шаль, на пороге трехэтажного дома, появляется свекровь. — Поговорить надо, Анна Станиславовна. И сына забрать. — Как забрать Геночку? — восклицает удивленно. — У него же режим! — Есть ситуации, когда не до режимов, — тяжелый вздох вырывается из глубины израненной души. — Кажется, я понимаю, о чем ты, — смотрит на меня странно, не удается расшифровать ее взгляд. — Проходи, Маюш. Глава 8 Мы проходим в комнату для чаепития. Тут все в светлых тонах, столик, удобные кресла, минимум мебели. Тут Анна Станиславовна принимает своих гостей. Дает интервью. В рамочках у стены стоят ее грамоты, фото с соревнований. — Вы знали? — спрашиваю прямо. Она не успевает ответить, в комнату входит домработница, приносит чай, печенье, еще какое-то угощение. Аккуратно все расставляет. В глаза никому не смотрит. — Чай холодный, — изрекает свекровь. — Простите, Анна Станиславовна, я сейчас все исправлю! — испуганно шепчет женщина. Ей около сорока, симпатичная, но очень блеклая, и постоянно перепуганная. Она у них больше десяти лет, и всегда словно тень. Она покидает комнату. Я смотрю на свекровь, ожидаю ее ответа. — Уточни, пожалуйста, о чем я знала? — сидит с прямой спиной на ней белый спортивный костюм и шаль на плечах. — О второй семье Феликса. — Маюш, что за гадкие слова. У моего сына только одна семья, и это так и останется. — У него дочь от другой! — закипаю, ее спокойствие действует на меня как красная тряпка. — Да, неплохой ребенок. Но следует больше времени уделить ее воспитанию. Я Феликсу говорила, что не пристало девочке выражаться подобным образом. Очень острый язык, не к месту. Это может его опорочить, — смахивает несуществующую пылинку и подлокотника кресла. — И давно вы знаете? В комнату снова входит домработница. Приносит снова чай. — Аглая, что это за сервиз? Ко мне приехала Майя, и ты позоришь меня выставляя эту безвкусицу! — строго и укоризненно отчитывает домработницу. |