Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
— Почему обязательно каверзные? — удивилась я. — Других я от тебя еще не слышал. Я присела рядом с ним, и он тут же притянул меня к себе. — Ты когда-то обещал рассказать про встречу, которая круто изменила твою жизнь. Его объятие стало слабее — Навроцкий, конечно же, понял, что я имею в виду. — Стоит ли об этом вспоминать, Маша? — серьезно спросил Владимир. — Это произошло давно. Так давно, что уж быльем поросло. Может, лучше послушаешь про мою теперешнюю жизнь? Поверь, в ней тоже много интересного. — Ты не хочешь поднимать эту тему, да? — Честно говоря, не хотелось бы. — Но почему? Володя, от меня ли тебе скрывать свое прошлое? Я помню тебя тем, и вижу, какой ты сейчас. К тому же, ты все рассказать обещал. А теперь пойдешь назад пятками? — Знаешь, Маша, признаваться другому человеку в своей мерзости и гнили всегда очень трудно. Особенно если этот человек тебе дорог. Я поймала его взгляд. — Ты боишься, что я уйду? — тихо спросила, глядя ему в глаза. — Напрасно, Володя. Клянусь тебе. Мне надо это знать, чтобы окончательно разобраться, что именно произошло здесь двести лет назад. И определиться, как быть теперь. Нам нужно многое друг другу рассказать, так давай начнем с начала. Он грустно улыбнулся, кивнул. — Ты правда тогда продал душу Сатане? — Не совсем, — ответил Навроцкий. — Видишь ли, милая, людям всегда было свойственно упрощать и переиначивать непонятные для них действия и явления. Тогда, в девятнадцатом веке, мыслили гораздо уже, чем сейчас. Если рассматривать мой поступок с точки зрения того времени, то — да, я продал душу Сатане. Он замолчал. Почти минуту вглядывался вдаль, словно что-то вспоминая. Я его не торопила. — Я не буду себя оправдывать, Маша, — наконец, сказал Владимир. — Хочу, чтобы ты знала: все, что было сделано, я делал осознанно, находясь в здравом уме. Навроцкий помолчал еще немного и начал рассказывать. — Ты, наверное, знаешь, что я… то есть не я нынешний, а тот, из позапрошлого века, происходил из знатного рода. Когда-то князья Навроцкие славились своими ратными подвигами, а их потомки прославились любовью к роскоши. Я, Машенька, рос в богатой семье. Мои родители содержали большой дом в Петербурге, обожали предметы искусства, роскошные модные наряды, изысканные блюда, часто проводили балы и приемы. Деньги они при этом не считали, надеясь, что никогда в них нуждаться не будут. Я был у родителей единственным ребенком, и они очень меня баловали. Любое мое желание выполнялось тут же и беспрекословно. Сама понимаешь, деньги и беззаботная жизнь накладывают на людей отпечаток. Отец и мать были людьми надменными и презрительно относились ко всем, чье положение в обществе оказалось ниже, чем у них. Думаю, подробно рассказывать, каким я вырос, не нужно. Я был типичным представителем золотой молодежи — высокомерным, язвительным, полным ощущения собственного превосходства. Я сорил деньгами так же, как и родители. И у меня было много приятелей, которые помогали мне в этом приятном деле. Особенно, когда я стал посещать лекции в университете. А потом все закончилось. Умер отец, и оказалось, что мы больше не богачи. Мне тогда как раз исполнилось двадцать лет. На другой день после похорон к нам явились кредиторы. Выяснилось, что несколько последних лет наша семья жила в долг. Заложено было все — столичный дом, все загородные поместья с крестьянами, даже маменькины драгоценности. |