Онлайн книга «Серая мышка для герцога»
|
Лондон встретил его серым, моросящим дождём. Капли стучали по крыше экипажа, и Виктор смотрел в окно на знакомые улицы, которые почему-то казались ему чужими. Всё изменилось. Он изменился. И теперь ему предстояло доказать это человеку, который имел полное право не верить ему. Дом мистера Фэрроу находился на тихой, респектабельной улице, недалеко от Гайд-парка. Это было скромное, но ухоженное здание из красного кирпича, с белыми наличниками на окнах и аккуратной кованой решёткой перед входом. Виктор вышел из экипажа, поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Лакей, открывший ему, узнал герцога и, кажется, растерялся. — Его Светлость герцог Хэтфилд к мистеру Фэрроу, — сказал Виктор, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Лакей поклонился и провёл его в кабинет, обставленный с той простой элегантностью, которая говорила о хорошем вкусе хозяина. Виктор сел на стул у камина и принялся ждать. Он ждал недолго. Мистер Фэрроу вошёл через несколько минут, и его лицо было непроницаемым, как маска. — Ваша Светлость, — сказал он, кланяясь. — Я не ожидал вас увидеть так скоро. Вы, должно быть, ещё не оправились после болезни. — Я оправился, — ответил Виктор, вставая. — Простите, что явился без приглашения, но мне необходимо поговорить с вами. О вашей дочери. Мистер Фэрроу кивнул, указал ему на кресло и сам сел напротив. Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине и тиканьем часов на стене. — Я слушаю вас, Ваша Светлость, — сказал он наконец. Виктор глубоко вздохнул. Он готовился к этому разговору, репетировал его в уме, но сейчас, глядя в глаза отца женщины, которую любил, он чувствовал, как все заготовленные слова вылетают из головы. — Я люблю вашу дочь, — сказал он просто. — Я люблю её с того самого дня, когда вытащил из ледяной воды пять лет назад. Я люблю её больше жизни. Я хочу жениться на ней, если она согласна. И я пришёл просить вашего благословения. Мистер Фэрроу смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Вы знаете, что я думаю о вас, Ваша Светлость? — спросил он. — Знаю, — ответил Виктор. — И я не виню вас за это. Моя репутация заслужена. Я вёл себя легкомысленно, безрассудно, порочно. Я давал поводы для сплетен. Я причинял боль женщинам, которые верили мне. Я не был достоин даже того, чтобы смотреть в сторону вашей дочери. — И что же изменилось? — спросил мистер Фэрроу, и в его голосе послышалось любопытство. — Эшли, — ответил Виктор. — Она изменила всё. Когда я увидел её на балу у леди Мальборо, я понял, что не могу больше жить так, как жил раньше. Не могу врать, притворяться, играть роли. Я захотел стать лучше. Ради неё. Ради себя. Ради того, чтобы быть достойным её. — И вы стали лучше? — спросил мистер Фэрроу, и в его голосе послышался скепсис. — Я пытаюсь, — произнёс Виктор. — Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Я не прикасался ни к одной женщине с тех пор, как вновь встретил её. Я не давал повода для сплетен. Я… Я готов отказаться от всего, что у меня есть — от титула, от состояния, от положения в свете, только бы быть с ней. Мистер Фэрроу молчал. Его лицо, непроницаемое, как камень, вдруг дрогнуло, и Виктор увидел в его глазах не гнев, а усталость. — Вы знаете, что говорят о вас? — спросил он. — Что вы — повеса и соблазнитель. Что вы разбиваете женские сердца и выбрасываете их, как ненужные вещи. Что вы не способны на глубокие чувства. |