Онлайн книга «Бывшие. Два солнышка для Морозова. Сибирское лето»
|
— Двадцать второй… — увидел номер на одном. — Двадцать четвертый… А вот и двадцать шестой. На соседнем участке высился новый коттедж, этот участок уже и близко не напоминал тот, что когда-то принадлежал его бабке. Да, мать рассказывала ему, что новые хозяева сразу сказали ей, что им нужен лишь участок земли и что они снесут старый дом. Вот и снесли. Он остановил машину у покосившегося забора. Дом, в котором когда-то жила Вера Кузьминична, как будто и не изменился с тех лет. Те же белые наличники, те же резные ставни, только крыльцо покосилось немного... Двор всё тот же, яблоня старая, клумбы. Трава покошена. Дядь Серега, наверное, покосил. Он тут всем в деревне косит. Судя по запаху преющей травы, совсем недавно скосил. Молодец Алиска, рьяно за наведение порядка взялась. Впрочем, чему он удивляется-то? Она всегда была подвижная, как ртуть и дерзкая, как беспризорник. Ох, сколько ей… им всем перепадало и от своих бабушек, и от соседей. Игорь хмыкнул, вспомнив их дружную ватагу. Многие, кстати, так тут и живут, а кто-то, как он сам или Алиса, совсем недавно переехали из города. Ли са-Али са… Как же тебя угораздило-то за такого урода замуж-то выйти, а? И ведь, судя по тому, что Рине ещё и шести нет, замуж Алиса выходила по любви — в браке с этим уродом она несколько лет прожила, прежде, чем дочь родила. Вспомнив все, что он прочитал в тех документах, что ему принес Влад, Морозов скрипнул зубами. Перед глазами всё полыхнуло яростью. Продышался, приходя в себя. Прав Буран, нельзя ему сейчас из-за одного урода открыто подставляться. Те, кого Игорь уже поснимал с должностей и отправил за решетку, только и ждут, когда он ошибется. Козлов своё получит, потому что такие уроды, как он, должны отвечать за свои поступки. Во дворе у его девочек (Игорь и сам не понял, как у него вырвалось это “его девочки”) было пусто, но зато горел свет в домике. Он вышел из машины, захватил пакеты с продуктами, подарок для Рины и открыл покосившуюся калитку. Утоптанная тропинка скрыла его шаги, а сами хозяйки в окно, видимо, не смотрели и его не видели. Впрочем, это и не мудрено, на улице как-то резко стемнело, а лампочка на веранде у них не горела. “Надо будет проверить. Наверняка перегорела”, — подумал машинально, подходя к дому. Окно, где горел свет и колыхались тонкие занавески, было чуть приоткрыто, из дома доносились голоса Алисы и её дочки. Уменьшенная копия матери о чем-то увлеченно ей рассказывала, Игорь невольно прислушался и не заметил, как его губы расползлись в улыбке. Как говорится, подслушивать нехорошо, но иногда очень полезно и он замер на пороге дома, так и не постучав. — А потом мы с баб Шурой повели Дуньку в поле. Ну на то, что за огородом, где ещё большой дуб растет. Знаешь? — спросила, как самый заправский деревенский житель, девочка. — Знаю, — ответила мать. — Там качели-то ещё висят на нижней ветке? — Висят! Баб Шура сказала, что ты тоже там качалась. — Качалась, — Алиса явно улыбалась, отвечая на вопрос дочери. Игорь, стоя под дверью их дома, тоже улыбнулся, вспоминая и старый дуб, и те качели, подумал: “Надо же, правда что ли, всё осталось, как было?” За окном разговор между тем продолжался: — А тот дядя, ну который твой старый друг… Ну тот, фотография которого у нас там стоит, — накидывала Рина пояснений для матери, а для самого Морозова информации к размышлению, — тоже качался? |