Онлайн книга «Бывшие. Два солнышка для Морозова. Сибирское лето»
|
Но в одном из заключений врач приписал рукой: “характер травмы подозрителен, требуется обследование на предмет домашнего насилия”. Было ещё одно — все синяки были лишь на теле молодой женщины и ни одного, ни разу, на лице. Морозов захлопнул папку, положил на стол и медленно поднял глаза на Бурана. В них не было привычной холодной выдержки — там плескалась ярость, сдерживаемая лишь огромным усилием воли. — Кто? — спросил глухо. — Муж? — Муж, — подтвердил Буран. — Родион Козлов. Водитель дальнобойщик. Не судим, не привлекался, на учете ни в одной клинике не состоит. Даже за превышение скорости ни разу не оштрафован. На работе его ценят как хорошего работника. Одна странность — Козлов этот дольше, чем на неделю из дома не уезжает и всегда ездит только по одному маршруту. Вот такой вот весь из себя положительный… мудак. Заявлений Алиса в полицию не писала, наряды на дом не вызывала. Даже скорую помощь после очередного своего “падения”. В травмпункт её всегда привозил муж. Морозов витиевато выругался и просипел, осипшим, вдруг, горлом: — Но почему? Почему? Она ведь не была такой в юности! — Боялась. Такие, как он, умеют запугивать. Да и ребёнок маленький, некуда было идти, — проговорил Буран отстраненно, хотя самого точно так же разрывало изнутри злостью. Морозов резко встал, громыхнув стулом по паркету, прошёлся по кабинету, засунув руки в карманы. Потом резко развернулся к Владу лицом, спросил, не называя имени, но он был уверен, что начбез его поймет: — Где эта падла сейчас? — В рейсе. Через три дня вернется в свой город. Адрес знаем. Игорь помолчал, потом всё-таки спросил: — Можно организовать «случайную» встречу в подворотне? Наставить, так сказать, на путь истинный? — Можно, — согласился легко Влад, — но боюсь, эта тварь не поймет. Можно и по-другому, по закону, если Алиса напишет заявление в полицию, но мы с тобой оба понимаем, что она не напишет. За столько лет не написала ни разу и сейчас вряд ли. Морозов опять выругался и вдруг спросил: — А когда, говоришь, он домой возвращается? — Игорь, нет! — отрезал Буран. — Ты не имеешь права! Ты нужнее здесь, на своем месте! А у меня есть другое предложение. — Говори! — С этим сукой надо всё сделать по закону, чтобы он сам испугался. Я поговорю с нужными людьми. Он дальнобойщик — его маршруты легко контролировать. А на дороге всякое может случиться и не всегда по вине самого водителя. Можем устроить лишение прав, проблемы с лицензией, аварию. Угодит в больничку, полежит, подумает, кому дорогу перешел, вот тогда и поговорим. Морозов как-то заторможенно кивнул и тут же услышал: — А вот в больничку к уроду могу я сам, лично, съездить. До Игоря не сразу дошел смысл последней сказанной фразы. Он резко вскинул взгляд на сидящего перед ним начбеза, ответил резко: — Не смей! И в данном случае это приказ, Владислав Геннадьевич. У тебя вон жена беременная! Найдем, кого отправить в качестве психолога к болезному. Ты меня услышал! Буран нехотя, но кивнул. Игорь, увидев согласие начбеза, чуть смягчился, вернулся к столу, взял папку, открыл, посмотрел на фото Алисы — молодой, счастливой. Потом на фото Арины — рыжая, с огромными бантами, похожая на мать как две капли воды. Спросил тихо: — Влад, как она сейчас? На работе справляется? |