Онлайн книга «Кости сердца»
|
За дверью тишина, а кухня с этой точки не просматривается. Сзади раздается какой-то звук. Я оборачиваюсь и вижу Пи Джея – пес уже поднялся по лестнице и теперь наблюдает за мной. Улыбаюсь. Хорошо, что он не убежал. Самсон в конце концов открывает дверь. За то время, что я сюда шла, он успел переодеться, и теперь на нем одна из футболок Маркуса с надписью His-Panic (похоже, других футболок он не носит – обычно вообще обходится без них). Здорово, что он так поддерживает друга. И вообще их дружба умиляет. Самсон стоит босиком – не знаю, зачем я уставилась на его ноги. Поднимаю глаза к лицу. — Решила занести тебе карту памяти. Отдаю карточку. — Спасибо. — Я ничего не удаляла. Самсон приподнимает в улыбке уголок рта. — Так и знал! Он делает шаг в сторону, пропуская меня в свое темное жилище. Втиснувшись между ним и дверным косяком, я вхожу. Он включает свет; так и хочется охнуть – изнутри дом кажется еще больше, чем снаружи. Все вокруг белое, бесцветное. Стены, шкафчики, отделка. Пол темный – почти черный. Я восхищенно кружусь на месте, разглядывая интерьер, но про себя отмечаю, что на дом это не очень похоже. Ему не хватает души. — Все такое… стерильное. Тут же прикусываю язык: моего мнения никто не спрашивал. Но дом выглядит таким необжитым – трудно это не заметить. Самсон пожимает плечами, будто мои слова его ни капли не задели. — Под сдачу. Они все такие. Почти одинаковые. — Зато здесь чисто. — Люди иногда снимают жилье в последнюю минуту. Мне проще, когда все готово к сдаче. – Самсон подходит к холодильнику и открывает дверцу. Внутри почти пусто, только бутылочка соуса в дверце. – В холодильнике пусто, в чулане тоже. – Он захлопывает дверцу. — А где ты хранишь еду? Он показывает на кладовку под лестницей на второй этаж. — Все, к чему не должно быть доступа у жильцов, хранится там. И там же есть маленький холодильник. – Самсон указывает на рюкзак у двери. – Вещи я храню в рюкзаке. Чем меньше вещей, тем проще прыгать между домами. Я действительно пару раз видела его с рюкзаком, но не придала этому значения. Есть какая-то ирония в том, что мы оба носим в рюкзаке всю свою жизнь – при такой огромной разнице в уровне доходов. Мое внимание привлекает фотография на стене у входа. Во всем доме это единственная вещь с характером. На снимке запечатлен маленький мальчик лет трех. Он топает по песку, а сзади стоит женщина в летящем белом платье и улыбается фотографу. Снимок чем-то напоминает безупречные фотомуляжи, какие вставляют в фоторамки для продажи. — Это твоя мама? Самсон кивает. — Значит, это ты? В детстве? Опять кивок. На фотографии у него очень светлые волосы, почти белые. Хотя с возрастом они потемнели, я по-прежнему назвала бы его блондином. Быть может, зимой волосы у него не такие светлые, похоже, летом они выгорают, а зимой возвращаются к своему первоначальному цвету. Интересно было бы взглянуть на отца Самсона… Увы, его фотографий здесь нет. В этой части дома вообще больше нет никаких фотографий. Я смотрю на снимок, и в голове возникают все новые и новые вопросы. Мама Самсона выглядит счастливой. Да и он тоже. Что могло случиться? Почему он стал таким скрытным и замкнутым? Может быть, мама умерла? Спрашивать, думаю, бесполезно – все равно не расскажет. |