Онлайн книга «Напоминание о нем»
|
Я никогда не узнаю ответа, и никто не узнает. Именно поэтому я всегда стараюсь отвлечься на что-то другое, когда начинаю думать, не поступаем ли мы противоположно тому, чего хотел бы сам Скотти. Откинувшись на спинку шезлонга, я задумчиво смотрел на кучу металлических конструкций, которые, надо надеяться, скоро примут более законченную форму. Глядя на них, я думал о Скотти. Потому-то я их тогда и разобрал. — Мы со Скотти выкурили на этих качелях свою первую сигарету, – сказал я Патрику. – Когда нам было по тринадцать. Патрик рассмеялся и тоже откинулся в шезлонге. Казалось, он обрадовался, что я сменил тему разговора. – Где вы вообще взяли сигареты в тринадцать лет? — В машине моего отца. Патрик покачал головой. — И свое первое пиво мы тоже выпили тут. И в первый раз накурились травы. И, если не ошибаюсь, Скотти в первый раз целовался тоже там. — А с кем? – спросил Патрик. — С Даной Фримен. Она жила дальше по улице. Я тоже в первый раз целовался с ней. Наша со Скотти единственная ссора случилась из-за нее же. — А кто целовался с ней первым? — Я. А потом Скотти налетел на нее, как чертов орел, и увел у меня. Я страшно злился, но не потому, что так уж влюбился. Мне просто не нравилось, что она предпочла его. Мы, наверное, часов восемь не разговаривали. — Ну, это честно. Он же был гораздо красивее тебя. Я рассмеялся. Патрик вздохнул, и теперь мы оба думали о Скотти, что подавляло наше настроение. Черт, как же часто это происходит. Интересно, когда-нибудь такое начнет случаться реже? — Как ты думаешь, Скотти хотелось бы, чтобы я был другим? – спросил Патрик. — В смысле? Ты отличный отец. — Ну, я всю жизнь работал в офисе, сводя унылые цифры продаж. Иногда я думаю, может, ему хотелось бы, чтобы я был кем-то получше, вроде пожарного. Или спортсмена. Я ведь не из тех отцов, которыми можно хвастаться. Я почувствовал сожаление от того, что думал Патрик насчет сына. Я подумал о бесконечных разговорах, которые мы со Скотти вели о нашем будущем, и вдруг вспомнил один из них. — Скотти не хотел никуда уезжать, – сказал я Патрику. – Он хотел встретить девушку, завести детей, возить их в кино по выходным и в Диснейленд каждое лето. Помню, когда он сказал это, я еще подумал, что он ненормальный, потому что я-то мечтал о большем. Я сказал, что хочу играть в футбол, путешествовать по миру и завести собственный бизнес, чтобы у меня была куча денег. Я не хотел простой жизни, как он. И помню, когда сказал ему, каким важным хочу стать, он ответил: «А я не хочу быть важным. Я не хочу всего этого напряга. Я хочу уйти с радаров, как папа, потому что он по вечерам возвращается домой в хорошем настроении». Патрик немного помолчал и потом сказал: — Да ты все врешь. Никогда он так не говорил. — Клянусь, – рассмеялся я. – Он все время говорил что-то такое. Он любил вас такими, какие вы есть. Патрик наклонился, сжал руки и смотрел куда-то вниз. — Спасибо тебе. Даже если это неправда. — Правда, – заверил я его. Но он все еще продолжал грустить. Я постарался вспомнить какую-нибудь веселую историю про Скотти. – А однажды, когда мы сидели тут на этих качелях, откуда-то прилетел голубь и сел во дворе. Метрах в двух от нас. Скотти посмотрел на него и говорит: «Это что, чертов голубь?» И тут, не знаю почему, может, потому, что мы тогда накурились, мы начали жутко хохотать. Ржали прямо до слез. И потом много лет, до самой его смерти, когда мы видели что-нибудь, что не имело смысла, Скотти говорил: «Это что, чертов голубь?» |