Онлайн книга «Напоминание о нем»
|
Я не понимала, куда она клонит этим своим замечанием. — Кенна, у меня своя жизнь. У меня нет времени раз в неделю таскать твоего ребенка по пять часов в одну сторону навещать мать в тюрьме. — Я… не надо каждую неделю. Только когда ты сможешь. Мать поерзала на стуле. Она казалась рассерженной или раздраженной. Я знала, что она устанет от поездки, но подумала: а вдруг, увидев меня, она решит, что наша встреча того стоила. А может – я надеялась, – она захочет как-то оправдаться передо мной. А может, узнав, что станет бабушкой, она почувствует, что можно все начать сначала, и на этот раз станет лучше стараться. — Ты за три года мне даже ни разу не позвонила, Кенна. А теперь просишь об одолжениях? Она мне тоже ни разу не звонила, но я не стала об этом говорить. Я знала, что только рассержу ее. Вместо этого я сказала: – Ну пожалуйста. Они хотят забрать моего ребенка. Но в глазах моей матери ничего не проявилось. Ни симпатии. Ни эмпатии. И тогда я поняла – она рада, что избавилась от меня, и не собиралась становиться бабушкой. Я ожидала этого, но надеялась, что за годы, что мы не виделись, в ней проявится совесть. — Теперь ты поймешь, что я испытывала, когда тебя забирали у меня. Оба раза я столько всего испытала, чтобы вернуть тебя, а ты никогда этого не ценила. Даже «спасибо» ни разу не сказала. Она что, и правда хотела благодарностей?Хотела, чтобы я благодарила ее за то, что она была такой плохой матерью, что государство дважды помещало меня под опеку? Я встала и вышла из комнаты. Она что-то говорила мне вслед, но я не расслышала, потому что сильно злилась на саму себя за то, что в своем отчаянии позвала ее. Она не изменилась: все та же эгоистичная, нарциссическая женщина, с которой я выросла. А я оставалась сама по себе. Целиком и полностью. И даже ребенок, растущий в моем животе, мне не принадлежал. 16 Леджер Мы с Патриком начали собирать качели у меня на заднем дворе. День рождения Диэм только через несколько недель, но мы решили, что если получится все собрать до праздника, то ей будет где поиграть с подружками. План был хорош, но никто из нас даже не подозревал, что собрать качели – почти то же самое, что построить целый чертов дом. Только куча частей и никаких инструкций, и даже Патрик несколько раз грубо выругался себе под нос. А он редко использует такие слова. До сих пор мы избегали разговоров про Кенну. Он не начинал, ну и я не начинал тоже, но я знал, что они с Грейс только об этом и думают со вчерашнего дня, когда она показалась на нашей улице. Но я понял, что молчание по этому поводу закончено, когда Патрик прекратил работу и сказал: «Что ж». Патрик всегда говорит так, когда начинает разговор, которого не хочет, или собирается сказать что-то, чего говорить не должен. Я узнал это еще подростком. Он заходил в комнату Скотти, чтобы сказать мне, что пора домой, но никогда не говорил сразу то, что собирался. Он начинал издалека. Например, стучал в дверь и говорил: — Что ж. Наверное, вам обоим завтра надо в школу. Патрик сел в один из моих уличных шезлонгов и положил инструменты на стол. — Сегодня тихо, – заметил он. Я уже научился читать то, чего он не говорил вслух. И понимал, он имеет в виду то, что сегодня Кенна не показывалась. — Как там Грейс? |