Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
И, прежде чем Мескино успевает моргнуть, впиваюсь пальцами в его плечо и со всей силы ударяю головой о бетонную стену. Винни тяжело приземляется на пол. Я тут же наваливаюсь на него, уперев колено в грудь, и приставляю пистолет ко лбу. По жилам растекается предвкушение. — Ч-что происходит? – бормочет Винни. Язык у него заплетается, он почти теряет сознание, конечности судорожно скребут по полу. — Боже мой… Кажется, вы в незавидном положении, мистер Мескино. Он пытается вырваться из-под меня, но это вялое сопротивление быстро прекращается, когда я сильнее надавливаю коленом на грудь. — Скажи мне, зачем ты на самом деле пришел. — Н-Нолан. Нолан Роудс. Сэм… Сэм забрал его. Он собирался… заставить его говорить… перед тем, как передать… вам. — Где сейчас Роудс? — Н-не знаю. Я подмечаю, что нужно осмотреть винокурню на предмет любых следов Роудса, хотя сомневаюсь, что он мог что-то здесь оставить. Однако улик присутствия Сэма в здании, ему не принадлежащем, предостаточно. А теперь еще и подручный. Двое мужчин, явно затевавших недоброе. Эмоции легко выходят из-под контроля, когда замешаны правое и неправое дело. Проверяются моральные устои. Рвутся союзы. — Н-Нолан Роудс… убийца… – говорит Мескино. – И Харп… Харпер Старлинг, она не та, за кого себя выдает. И Артур Ланкастер… — Ах да, – отвечаю я мрачным тоном. – Артур Ланкастер. Я уже слышал эту историю. — Н-но… владение на реке Баллантайн… — Ты знаком с литературным движением символизма? – перебиваю я, обыскивая карманы Мескино. Он стонет что-то невнятное. – Так и думал. Символисты считали, что искусство должно раскрывать фундаментальные истины человечества путем систематического расстройства чувств. Правда прекрасно? Систематическое расстройство. Поразмышляй на досуге. Я легонько стучу дулом пистолета ему по виску, и он всхлипывает. С глубоким вздохом я откидываюсь назад и свободной рукой достаю нож. — Я – колыбель. Слегка ее качает в нише незримая рука. О, тише, тише, тише! [3] Так писал Верлен. Усмехнувшись, смотрю на Мескино и замечаю, как его недоумение сменяется страхом. Алхимическая трансформация души. Восхитительное зрелище. Мой любимый эликсир. — Пожалуйста… у меня семья. Д-дочь… — Как символично. Жизнь. Смерть. Все повторяется. Сдвинув шляпу дулом пистолета, я окидываю взглядом пространство вокруг, проверяя углы, прислушиваясь, нет ли других звуков, помимо тихих всхлипов покалеченного человека, придавленного моим коленом. — Та татуировка мистера Роудса пророческая, так ведь? Он был предназначен для нашего города. Как и Харпер Старлинг идеально вписалась в усадьбу Ланкастеров, верно? Я вкладываю рукоятку ножа в ладонь Мескино. Он слишком слаб, чтобы сопротивляться. Легкая улыбка трогает уголки моих губ, а в его глазах читается полное недоумение. Это первая искренняя улыбка, что я почувствовал за долгое время. Еще одно шевеление сердца в груди – и я сжимаю его пальцы на рукоятке лезвия. — Или мне следует сказать – Отэм Бауэр. Я поднимаю руку Винни, направляя острие ножа на себя. Его глаза мечутся между моим лицом и отполированным лезвием, что я приближаю к своему телу. — Ч-что вы делаете? — Привожу в порядок свои игрушки. Он слишком слаб, чтобы помешать мне, когда я вонзаю кончик лезвия в свою униформу, прямо под ключицу. Мне нравится боль. |