Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Но я беру именно это — потому что мне нужно хоть что-то, за что можно держаться, когда решение уже принято где-то в теле, еще до того, как разум успел проголосовать. Я смотрю на фотографию на столе. Молодой Джейсон смеется чему-то за кадром, чему-то, чего я никогда не узнаю, — и у меня вдруг сжимается что-то в груди, настолько резко и настолько не по-деловому, что я на секунду прикладываю руку к ребрам, будто проверяю, не треснуло ли там на самом деле. Великий стратег мести, Алессандра Росси, четыре года собиравшая каждую бумагу, каждую подпись, каждую дату, — снова скажет «да» мужчине, которого должна была уничтожить. Это настолько плохая шутка, что даже дождь за окном, кажется, слегка меняет ритм, будто смеется вместе со мной. Я набираю ответ. Пальцы движутся быстрее, чем успевает возразить последняя трезвая часть меня. «Приходи». Одно слово. Я отправляю его и тут же, в ту же секунду, чувствую два совершенно противоположных толчка — один в животе, теплый и предательски радостный, другой где-то ближе к горлу, холодный, узнающий себя как ошибку еще до того, как сообщение дошло до адресата. Телефон показывает «доставлено». Потом — «прочитано». Ответа нет почти минуту, и за эту минуту я успеваю пожалеть обо всем: о слове, о тоне, о том, что не написала «вечером» вместо того, чтобы позволить ему думать, будто я готова принять его прямо сейчас, в этом же беспорядке из документов и бессонницы. Потом приходит короткое: «Около восьми». И следом, через секунду, еще одно, короче и честнее первого: «Спасибо». Я блокирую экран телефона и сижу неподвижно еще несколько долгих минут, слушая дождь и собственное дыхание, которое почему-то стало чуть более частым, чем положено человеку, просто читающему рабочую переписку. Потом встаю, собираю бумаги со стола медленными, почти ритуальными движениями — кредитное дело, банковские записки, отчет Элеоноры, — и убираю их в папку.Защелкиваю замок. Ставлю папку на нижнюю полку шкафа, туда, где ее не видно с порога. Фотографию не трогаю. Она остается стоять лицом к окну, как стояла всю ночь, — единственный предмет в комнате, который я не нахожу в себе силы спрятать. Великий стратег мести идет в душ в восемь утра не для того, чтобы обдумать следующий ход в операции, а для того, чтобы к восьми вечера выглядеть достаточно хорошо для мужчины, которого столько лет училась ненавидеть на расстоянии. Я смеюсь над собой вслух, коротко и без удовольствия, — потому что если не смеяться, придется признать, насколько это серьезно, а серьезно мне признавать это еще рано. Дождь за окном не прекращается. Он единственный в этом городе, кто знает про меня всю правду и продолжает идти так, будто ничего не изменилось. * * * Он приходит без семи минут восемь, и первое, что я замечаю, — не его лицо, а то, что за дверью нет никого, кроме него самого. Ни ассистента с портфелем документов, ни водителя, топчущегося у лифта с зонтом наготове. Только Джейсон, с которого стекает дождь, в темно-синем свитере вместо пиджака, и это настолько непривычно, что я на секунду забываю сказать «входи». — Я без костюма, — говорит он, будто извиняясь, и проводит рукой по мокрым волосам. — Не было сил его надевать. — Я заметила, — отвечаю я и отступаю, пропуская его в номер. Голос у меня ровный, профессиональный, будто речь о смене дресс-кода на встрече совета директоров. Внутри — совсем другое: я вижу человека, который впервые за несколько недель знакомства не прячется за тканью и подкладкой, и от этого простого свитера веет такой беззащитностью, что мне хочется отвернуться. |