Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
У двери он остановился — взялся за ручку, но не открыл сразу. — Алессия, — сказал он. Первый раз назвал по имени, без «мисс». — Один вопрос с моей стороны. Я обернулась. — Вы когда-нибудь вкладывались в компанию, которая в итоге не выжила? Вопрос прозвучал тихо. Не как ловушка — как что-то настоящее. Как будто ему был важен ответ. — Да, — сказала я. — Дважды. — И? — И в обоих случаях я знала заранее, что это произойдет. Просто не остановилась вовремя. Он смотрел на меня секунду дольше, чем требовал деловой этикет. Не изучающе — иначе. Я так и не подобрала точное слово. Потом открыл дверь. Я вышла первой. * * * Дождь начался, пока я ехала в лифте. Я вышла на улицу — и он уже был в полную силу, мелкий и ровный, сиэтлский, не обещающий ни конца, ни разрядки. Запах мокрого асфальта, залива, чего-то йодистого и холодного с воды. Я остановилась под козырьком. Сунула папку под мышку. Сделала вдох — медленно, до конца. Плечи опустились сами, как опускаются после того, как держишь их поднятыми час и не замечаешь этого. Я не любила то, что происходило сейчас в теле. Не сам момент — момент был хорошим, встреча прошла правильно. Я не любила степень этого расслабления. Напряжение было настоящим, а значит — неконтролируемым. Это нужно было учесть. Я начала разбор методично, с начала. Вопрос о Форте — не импровизация. Он готовился. Значит, я была на его радаре раньше, чем думала — вероятно, сразу после приема, может, еще до него. Это усложняет, но не меняет направление: легенда выдержала самый острый вопрос и не дала трещины. Предложение принято. Следующая встреча назначена. Доступ к документации — через две недели. Элайджа получит отчет сегодня вечером. Все по плану. Все точно по схеме. Но что-то не укладывалось — и я это знала, и именно это мне не нравилось. Досье говорило одно: человек с повесткой, компания как инструмент, история с Элеонорой — холодный расчет на каждом шаге. Я прочитала досье трижды и умею читать людей через бумагу — это не самонадеянность, это профессиональный навык, отточенный годами. Но он говорил о компании так, как говорят о живом. «Выжившей». Не «прибыльной», не «масштабируемой» — выжившей. Слово человека, который знает, что такое проигрыш. С командой, которую не хотел терять — не «с ресурсами», с людьми. С усталостью, которую не прятал — или не видел смысла прятать передо мной, что само по себе было выбором. Это подтверждало мою информацию о том, что состояние Харди весьма шаткое. И этот последний вопрос у двери. «Вы когда-нибудь вкладывались в компанию, которая в итоге не выжила?». Он спросил это не чтобы проверить легенду. Он спросил, потому что хотел знать, понимаю ли я, что такое потеря. Понимаю ли я, о чем на самом деле идет речь. «Может, он просто очень хорош, но сейчас не в лучшей форме» — сказала я себе. Лучший вариант легенды — та, где правда перемешана с выдумкой так, что сам перестаешь их различать. Может, усталость — тоже инструмент. Может, книги на полке расставлены именно так, чтобы казаться живыми. Может, вопрос у двери — последний крючок, рассчитанный на таких, как я, кто расслабляется именно тогда, когда встреча формально закончена. Это была разумная версия. Профессиональная. Я решила остановиться на ней. Я достала телефон и начала печатать Элайдже — короткое, нейтральное сообщение: что встреча прошла, предварительное согласие получено, нужен следующий светский повод для контакта за пределами переговорной. Тон дружеский, без деталей. |