Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Я опускаю взгляд правее. На рамку. Джейсон в двадцать пять лет. Растрепанные ветром волосы. Смех, бьющий через край. Вера в то, что мир можно починить так, чтобы держалось прочнее, чем было. Моя рука поднимается. Пальцы медленно, бережно касаются деревянного ободка рамки. Поднимают ее со стола. Стекло холодное. Я прижимаю его к груди, к тонкой ткани серой майки, прямо туда, где под ребрами пульсирует рваная, кровоточащая рана. Опускаюсь на колени прямо на холодный паркет перед столом. Лоб упирается в полированный край дубовой столешницы. Слезы больше не текут. Источник иссяк. Осталась только пустота — огромная, холодная, бескрайняя, как залив Пьюджет-Саунд в ноябрьский шторм. Месть не имеет смысла. Она никогда не имела смысла. Это был морок, уродливая химера, выдуманная испуганной девочкой с оторванным заячьим ухом, чтобы не сойти с ума от бессилия. И теперь эта химера поглотила все: мою легенду, мое имя, будущее компании Харди и единственного мужчину, которого я полюбила за тридцать один год своей пустой, выверенной, одинокой жизни. За окном воет сирена далекого парома — низкий, тоскливый, вибрирующий гул, уходящий в туман над водой. На часах — восемь сорок утра. До совета директоров осталось три часа двадцать минут. Я сижу на полу, сжимая в руках чужую молодость, и впервые в жизни не знаю, зачем мне делать следующий вдох. Глава 14 Сайт авиакомпании открыт на экране третий день подряд, и курсор снова замирает над синей кнопкой. «Выбрать билет». Как будто от названия что-то зависит, как будто если прочитать это достаточно раз, рука сама нажмет. Я не нажимаю. Рейсы из Сиэтла в Милан, потом пересадка, потом Флоренция, пятнадцать часов в пути, и за эти пятнадцать часов можно успеть забыть, что здесь было. Так я себе говорю. Говорю уже третий раз, и с каждым разом звучит это все менее убедительно, как молитва, в которую сам перестал верить, но продолжаешь бормотать по привычке, потому что молчать страшнее. Чемодан стоит у двери. Он наполовину собран — свитера сложены ровными стопками, как я привыкла складывать их много лет, с ровными углами, с идеальной симметрией, которой меня когда-то учила мать. А рядом, поверх этой аккуратности, валяется скомканное платье, то самое, серое, в котором я была на ужине у Сальваторе, и я не помню, когда бросила его туда вот так, небрежно, не сложив. Я смотрю на этот чемодан и не узнаю его. Не узнаю вещь, которую сама собирала. Будто это чужой багаж, оставленный кем-то второпях, и мне велели его довезти, а я не знаю, куда. Диос мио. Я не помню, когда в последний раз не могла довести дело до конца. Даже в детстве, даже когда дрожали руки, я заканчивала то, что начинала. Я закрываю глаза, и тут же, без приглашения, снова всплывает его лицо. Не злое. Не искаженное яростью, какой я, если быть честной, ждала, готовилась к ней, выстраивала защиту против крика, против хлопнувшей двери. Вместо этого — тишина и эти глаза, пустые, будто из них вынули что-то живое прямо у меня на глазах, аккуратно, одним движением, как вынимают стекло из рамы. Он смотрел на меня так, словно я уже умерла, но продолжаю зачем-то двигаться и говорить. Я прокручиваю этот взгляд снова. И снова. Он не становится легче от повторения, он становится только отчетливее, резче, въедается глубже, как капля воды точит камень не силой, а временем. |