Книга Пламя Венеции, страница 75 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 75

И все-таки получалось, что это она, а не Марта оказалась виноватой:

— Тебе звонили несколько раз – и домой, и в мастерскую, – но никто не знал, где ты. Ну почему ты не купишь мобильный?

— По-моему, это тебе, Марта, надо объясняться.

— Я за тебя волновалась.

— Я была с Тициано.

— Я так и думала, – сказала Марта и добавила с ухмылкой: – Дочь уехала – можем веселиться.

— Мама уехала – можем напиться.

— Я пила только потому, что не хотела оставаться одна.

Елена, может быть, не расслышала в этих словах того, что стоило расслышать, – как не расслышала, наверное, и многого другого. Прежде чем она успела сказать что-то разумное, Марта насела:

— Почему ты не спросишь, плохо ли мне было?

— Тебе было плохо?

— Теперь уже поздно спрашивать.

— Значит, не так уж и плохо.

— Думаю, что дынную водку я больше в жизни пить не буду.

— Не могу представить себе более мерзкого пойла.

Марта сидела, скрестив руки, и смотрела поверх головы матери куда-то в стену. Казалась рассеянной, отстраненной – даже не оборонялась. Елена продолжила:

— Ты умная девочка. Ты же знаешь, что пить тебе рано. Ты заставляешь меня волноваться.

Марта снова увернулась от нотации, сглотнула, фыркнула; глаза ее блестели, будто было что-то, чего она не могла высказать, – неважное и одновременно очень значимое: ощущение собственной неправильности, спрятанное за дерзостью.

Елена ценила в Марте именно это – дерзость, иронию, которых недоставало и Клаудио, и Улиссе. Эти качества у дочери были от нее. И эту манеру говорить – бравада сверху, а под ней тревога. Подростковый возраст, мысли, заброшенные рисунки – и ощущение, что и эта девочка, как Улиссе, может однажды ускользнуть: как вода из стакана, налитого до краев, – не удержишь. Елена попыталась нащупать близость, сама потянулась к ней:

— А тебе – нравится кто-нибудь?

— Ну мама, отстань.

— В общем, если что – я рядом.

— Хочешь прочитать мне лекцию о половом воспитании?

— Тебе уже актуально?

— Я пошутила. – Но тут вдруг осмелела: – А ты влюблена в Тициано?

— Конечно.

— А почему ты никогда не зовешь его к нам?

— А тебе бы хотелось?

— Мне все равно. Но если хочешь – обещаю, Улиссе не скажу.

— А он тут при чем?

— Ну, это же из-за него ты его не приглашаешь. Уж точно не из-за меня.

— А мне кажется, это из уважения к Клаудио.

— Ты скучаешь по папе?

— Да, – сказала она машинально и понадеялась, что Марта не заметит лжи.

— А по чему именно?

Она постаралась ответить убедительно:

— Он всегда знал гораздо больше меня.

— Например?

— Книги, всё на свете.

— Когда ты поняла, что он – тот, за кого ты хочешь замуж?

— Когда так решила.

— Такой себе ответ.

— Это была порой не простая любовь.

— А простые бывают?

— Не думаю.

— А с Тициано?

— Нет. И не была никогда.

Они шли с двух концов гостиной – как бык и тореадор. Тициано только что проснулся: боксеры, голый торс, рубиновые бархатные тапочки, стащенные у Елены. Улиссе не оценил комизма сцены – не тот характер и не тот момент; он сбросил пыльный рюкзак, сдвинул огромные очки Oakley на лоб и уставился на Тициано с тем же оторопелым изумлением, с каким однажды встретил ягуара, неожиданно выскочившего на него в Перу.

Тициано поздоровался сквозь зубы:

— Доброе утро, Улиссе, – бросил он парню, который ему не нравился, – слишком резкий, слишком грубый; Тициано не прощал ему его выходок с Еленой, ее страданий из-за него. Нет, ему не было стыдно, что его застали здесь, в трусах и тапочках, – он не был чужаком в этом доме.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь