Книга Пламя Венеции, страница 47 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 47

— Лучше, но я все равно места себе не нахожу. Вот будут у тебя дети – поймешь, – ответила она, и у него кольнуло в сердце.

И тут впервые на рабочей встрече разговор съехал с кальцедонио на Plasmon[23], с авантюрина на Biochetasi[24], с оксидов кадмия на Pampers. Тициано удивился: Елена никогда не рассказывала ему об Улиссе с такой нежностью. Его это тронуло и одновременно сбило с толку; он несколько раз пытался вернуть разговор к стеклу, и наконец ему это удалось. Но Елена торопилась, и «Космические стекла» обсудили второпях: договорились лишь, что новый экземпляр коллекции будет готов к следующему Рождеству – по традиции, – но какое именно небесное тело пришло время выдуть, еще предстояло решить.

— Сделаем Солнце?

— Нет.

Срочнее было другое – первый заказ для берлинского ресторана: десяток люстр, которые нужно было придумать с нуля. Елена взглянула на часы: «Возьми у Лючии данные, завтра обсудим».

Тициано зажал бумаги под мышкой и зашагал к вапоретто на Кастелло. На душе было легко. Марина готовилась к собеседованию и ночевать к нему не приехала бы; мысль провести вечер в одиночестве его не тяготила, и, вернувшись домой, он разложил на столе чертежи и фотографии ресторана, который предстояло обставить. Идеи хлынули лихорадочно, но вскоре он вспомнил их с Еленой первый проект – люстры для парижского отеля; его в итоге перехватили Пеллегрины, – и ему показалось, что для нового начала уже все готово. Он предложит Елене тот же план с небольшими поправками, которых требовало время: если в конце шестидесятых они задумывали люстры как каскады легких листьев, невесомых стекол, то теперь можно было ветви выдувать все такие же зеленые, да, но куда более основательные, ярких, психоделических оттенков.

На следующий день он вошел в мастерскую, предвкушая бесконечный рабочий день – из тех, по которым так тосковал; но Елена уделила ему всего двадцать минут, и часть из них потратила на рассказ о риске среднего отита у младенцев. На предложение обновить их первый проект она лишь бросила: «В сущности, ты прав, Дзен, Пеллегрины нас больше не обставят, – а потом, спохватившись, что была слишком скорой на расправу, прибавила: – Выйдет красиво», – и набросала рисунок на листе. Пусть возвращение вышло не таким, каким он его себе представлял, пусть в тот день она даже не попросила у него сигарету, – Тициано был тронут, глядя, как руки Елены выбирают карандаш с толстым грифелем и быстро покрывают бумагу штрихами.

— Ну как?

— Красиво.

— Можешь браться за пробные образцы, – сказала Елена.

— Хорошо, – ответил Тициано и спросил, предупредила ли она другого мастера о его возвращении в Fornace dell’Est.

— Вообще-то нет.

— Надо ему сказать.

— Может, ты сам?

— Я?! Не я тут начальник. Не говоря уже о том, что он может меня прикончить.

— Я тоже опасаюсь за свою жизнь.

В конце концов поговорила с ним она – как и следовало; тот уволился через несколько дней, и Тициано снова стал мастером у печи Fornace dell’Est. Несмотря на прошедшие годы, на смену людей в коллективе, он сразу почувствовал себя здесь дома – так, как не чувствовал себя даже в Кастелло. Прошлое исчезло, разлады с Еленой, прежняя боль – все это осталось позади, и стоило Елене прекратить докладывать про Мартиного педиатра, как дело сводилось к стеклу – его любимому стеклу, выбранному случайно в четырнадцать лет и ставшему единственным смыслом его жизни.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь