Онлайн книга «Измена. Не проси забыть»
|
Я исправила два места из трех. В третьем женщина в трамвае молчала слишком долго, и я все никак не могла решить, действительно ли она молчала или просто я не знала, что ей сказать. Антон написал без десяти двенадцать: «Поднимаюсь». Я посмотрела на часы с удивлением. В ожидании его время не тянулось, оно куда-то делось. Он вошел тихо, хотя я стояла в прихожей. — Ты что крадешься? — Привычка. Поздно. — Я вижу. Он поставил небольшую сумку, взял меня за локти и поцеловал. На его куртке остался холод улицы, а губы были теплые. Я потянула его к себе за ворот, и он наконец перестал осторожничать, прижал ладонь к моей спине. — Теперь можно шуметь? — спросил он. — Теперь можно снять ботинки. Пока ты меня не утоптал. Он засмеялся мне в волосы. На переносице у него лежала узкая складка, которая появлялась после длинной дороги. Я провела по ней пальцем, а потом задержала ладонь у его щеки. Антон сел ужинать. Я давно поела, но украла у него два кусочка запеченной моркови. Он рассказал о пассажире, который всю дорогу спрашивал, во сколько они приедут, а на конечной вышел из автобуса так неторопливо, словно ему обещали держать город открытым лично до его появления. — Ты ему сказал? — Что? — Что город закрывается. — Хотел. Но у него был очень серьезный чемодан. С таким чемоданом шутить опасно. Пока он мыл свою тарелку, я устроилась на краешке подоконника. Антон обернулся, увидел мои босые ноги и улыбнулся. Я поймала его взгляд и улыбнулась в ответ. Мы еще долго не уходили с кухни. Разговор перескакивал с пассажирского чемодана на мой рассказ, с рассказа на майские листья, которые днем еще казались маленькими, а вечером уже закрывали фонарь. Антон не просил читать написанное. Я сама пересказала ему сцену с трамваем и услышала, на каком месте у меня все разваливалось. — Подожди, — сказала я и пошла за карандашом. — А я думал, это я интересно рассказываю. — Ты тоже. Особенно чемодан. Он подхватил меня, когда я проходила мимо, и я с карандашом в руке несколько секунд совершенно не думала ни о каких рассказах. К тому времени, как мы погасили свет, я уже зевала. Антон лег рядом, тихо сказал что-то про открытое окно, и я ответила не словами, а движением плеча под его ладонь. По теплой ночной улице еще проходили люди, голоса задерживались между домами. Через некоторое время он повернулся. Я открыла глаза. Ничего особенного не произошло. Матрас чуть качнулся, одеяло потянулось к нему, потом вернулось. Я полежала, слушая улицу, снова устроила щеку на подушке. Антон дышал ровно. Мне показалось, что я тоже вот-вот перестану замечать комнату. Потом он перевернул подушку. Я слишком хорошо знала эту последовательность собственных мыслей: сейчас не обращать внимания; сейчас непременно уснуть; только бы не начать ждать следующего движения. Стоило мне подумать о нем, как я уже ждала. Я хотела положить руку ему на грудь и хотела, чтобы кровать подо мной не двигалась. Эти два желания ничуть не мешали друг другу до тех пор, пока я не попыталась исполнить их одновременно. Я повернулась к окну. Антон во сне коснулся моего плеча, нашел меня, успокоился. От этого было нежно и почему-то еще труднее устроиться. Часы показывали половину третьего. В гостиной стоял мой диван. Я могла уйти туда, выспаться и утром сказать: «Представляешь, я отвыкла». Днем фраза наверняка прозвучала бы легко. Ночью я никак не могла придумать, как произнести ее, не превратив обычную нужду в большое событие. Будить его, чтобы сообщить, где именно я собиралась спать, казалось нелепым. Оставлять записку — еще нелепее. |