Онлайн книга «Измена. Не проси забыть»
|
— На этой неделе у меня снова студия, — сказала я. — Уже обычная, без зрителей. — А у меня в четверг футбол. — Значит, на пятницу? — Давай на пятницу. Я утром проверю смену и скажу точно. — Хорошо. Только не обещай, пока не проверил. Он посмотрел на меня и кивнул без обиды. — Проверю. Подошел автобус. Я поцеловала его, поднялась в салон и села у окна. Он убедился, что я устроилась, улыбнулся и пошел к переходу. Я проводила его взглядом, пока автобус не тронулся. Дома я включила лампу на письменном столе. Папка с рассказом лежала там, где я ее оставила. Я убрала ее на полку, не пряча за другими бумагами, и достала блокнот с короткими наблюдениями. Ничего про наш вечер записывать не стала. Телефон зазвонил, когда я снимала серьги. — Ты уже доехала? — спросил Антон. — Только что. — Я решил все-таки узнать. Не хотел командовать, чтобы обязательно написала. — Можешь иногда просто звонить, если хочется. — Хочется. Я села на край кровати, улыбаясь его голосу. — Мне тоже. Мы еще немного поговорили о пустяках: о странном слове, которое оказалось правильным, о холодном ветре на остановке, о том, что в следующий раз первый поворот выберет он. Потом попрощались. Я погасила лампу, но не сразу легла. Подошла к окну и посмотрела на освещенные окна соседнего дома. Я стояла и думала о пятнице. Глава 11. Остаться до утра В мае Антон научился отличать мои свободные вечера от тех, в которые я всего лишь находилась дома. По вторникам я могла не хотеть никуда идти, но это не означало, что мне требовалась компания. Иногда мне требовались ножницы, лист бумаги и возможность двадцать минут смотреть в окно, пока женщина из начатого рассказа решала, входить ей в трамвай или все-таки остаться на остановке. Антон однажды спросил, не дешевле ли посадить ее на следующий. Я сказала, что он ничего не понимает в городском транспорте. С тех пор фраза «У меня сегодня остановка» означала вечер за письменным столом. Как-то он прислал фотографию пустого остановочного павильона с подписью: «Твою потерял». Мы уже оставались друг у друга до утра. Иногда я ненадолго просыпалась от его движений, но снова засыпала и не придавала этому значения. Мне нравилось просыпаться утром и сначала видеть не его лицо, а руку на краю подушки. Нравилось потом обнаруживать на кухне Антона, который подозрительно щурился на обозначения моей плиты. На своей плите он поворачивал ручки, а моя требовала прикосновений в строго определенных местах. Я уже начинала ждать таких утр. В ту пятницу он должен был закончить поздно. Еще днем, между двумя примерками, я прочитала его сообщение: «В городе буду около одиннадцати. Пока сдам автобус, пока доберусь. Давай лучше завтра?» На манекене висел пиджак с упрямой складкой. Марина держала булавки и ждала, когда я вернусь к нему. — Пиши уже, — сказала она. — А то ты сейчас ему предложишь выпустить два сантиметра по спинке. Я набрала: «Приезжай, если сам хочешь. Я поздно лягу». — Порядок, — сказала Марина, заметив, что я снова взялась за мел. — Хотя два сантиметра мужчинам иногда очень нужны. В самом широком смысле. К вечеру я забыла про пиджак, но еще помнила выражение ее лица. Дома поставила в духовку противень с овощами, достала листы, на которых читательница из студии отметила три непонятных места в моем новом рассказе, и открыла окно. Под окнами кто-то старательно учил ребенка произносить «велосипед», хотя тот прекрасно обходился словом «мой». |