Онлайн книга «Измена. Не зови меня сестрой»
|
— Вот. Посмотришь цвета. Там можно заказать по размеру. — Цвет на бумаге не цвет, — сказала мама. — Это я знаю. Она сняла полотенце, повесила на крючок и наконец села. Я вынула из пакета хлеб и яблоки. Мама придвинула хлебницу. Все происходило привычно, только говорили мы осторожнее, чем раньше. — Ника сказала, ты продаешься, — произнесла она. Я так резко положила яблоко, что оно покатилось к мойке. — Продаю долю. Себя пока нет. — Не придирайся к словам. — А ты выбирай их. Мама поднялась и поймала яблоко. Вместо того чтобы убрать его к остальным, стала мыть под краном. Вода шумела, и я видела ее прямую спину, ту самую, на которую в детстве смотрела, ожидая конца выговора. — Одиннадцать лет все собирали, — сказала она. — Вы же в первое помещение даже стулья от меня взяли. — Два стула, мам. — Дело не в стульях. — Знаю. — Тогда почему ты говоришь так, будто все можно стереть? Вывеску, людей, ваши праздники там. Все. Ника одна будет совсем другое делать. Я сдвинула каталог, освободила себе место за столом. На глянцевой обложке распахнутые шторы обрамляли просторную комнату без единой ненужной вещи. Мне захотелось сложить журнал пополам. — Магазин останется. Люди тоже, если захотят. — А семья? — Семья у тебя осталась. Ты же выбрала, кого беречь. Мама повернулась от мойки. Вода еще текла. На ее руке блестели крупные капли, а я уже знала, куда попаду следующей фразой, и все равно произнесла ее. — Нику потерять нельзя. Меня, значит, можно. — Я тебя не выгоняла. — Конечно. Мне предлагалось спокойно сидеть за общим столом. — Не спокойно! Кто сказал спокойно? Думаешь, я ей руки пожимала за то, что она сделала? Она закрыла кран так сильно, что он коротко стукнул. Я встала. Между нами остался кухонный стол, маленький, еще с тех времен, когда мы с Никой спорили из-за табурета поближе к окну. — Аля, я хочу, чтобы ты не отрезала все одним разом. — Я ничего одним разом не отрезаю. Я месяц пытаюсь работать так, чтобы не видеть собственную сестру. По часам. С бумажками. У нас теперь даже передача крема похожа на сдачу чужой сумки в камеру хранения. — Ну а с посторонними легче будет? — Не знаю. Мама растерялась от короткого ответа. Я и сама ожидала сказать что-нибудь уверенное про новое место, хотя еще не прошла собеседование. В действительности я не знала, понравится ли мне работа по чужому распорядку. Не знала, смогу ли без злости слушать замечания человека, который моложе меня. Только к себе в цех больше не могла входить прежней хозяйкой. — Не знаешь, а продаешь, — тихо сказала мама. — Поэтому сначала считаю и узнаю. Я не завтра отдаю ключи. Она села на табурет. Я осталась стоять, держась за спинку стула. На мамином рукаве было небольшое мокрое пятно. Мне вдруг стало жалко маму, и это только сильнее сердило. — Ты могла бы сказать Нике, чтобы она сама ушла, — произнесла я. — Сказать могу. Она уже отвечала: не уйдет. — И ты снова разговариваешь со мной, потому что я удобнее. — Потому что ты сейчас здесь. Мы посмотрели друг на друга. Я отпустила спинку стула. Мама потянулась снять полотенце с плеча, хотя его там уже не было, провела рукой по плечу и рассердилась еще сильнее. — Вот видишь, до чего довели. — Мам, не надо. — Что не надо? — Делать вид, что мы две девочки, которые разбили твою вазу. |