Онлайн книга «Измена. Не зови меня сестрой»
|
Несколько минут мы разговаривали легко. Я даже подумала, что могла бы остаться на чай. Потом увидела на подоконнике коробочку из нашей кондитерской. Крышка была аккуратно снята, в углу лежала бумажная розетка. — Ты заходила к нам? Мама проследила за моим взглядом. — Ника вчера принесла. Я положила ткань. — Она была здесь? — Была. — Надолго? — Аля… — Я спросила, надолго ли. — Выпили чаю. Поговорили. Я смотрела на коробочку и представляла, как мама снимала крышку, ставила чайник, доставала вторую чашку. Ника сидела здесь, на этом стуле. Могла вчера так же трогать зеленую ткань и советовать что-нибудь про плотность. — Ты не могла хотя бы сейчас ее не пускать? — Я не собиралась тебя с ней сталкивать. — Дело не в этом. — А в чем? — В том, что со мной поступили так, а у нее все по-прежнему. Здесь, у тебя, все по-прежнему. Мама сняла лоскут с плеча и тщательно сложила. — Ничего не осталось по-прежнему. Я ей сказала, что думаю. Мы спорили. Ты хочешь подробности? — Я хочу, чтобы ты сказала ей не приходить. Хотя бы какое-то время. — На какое? — Пока я не смогу это вынести. Она долго смотрела на меня. Я выдерживала взгляд, хотя внутри уже знала ее ответ. — Нет, — сказала мама. — Я не буду решать, когда мне можно видеть дочь, по тому, насколько другая на нее сердится. — Сердится? Слово оказалось слишком маленьким. В него не помещались ни Петрова сумка, ни наш разговор с Полиной, ни мои руки на рабочем столе, которые вдруг переставали слушаться. Мама поморщилась. — Я неудачно сказала. — Зато честно. Поссорились сестренки, надо подождать. — Не передергивай. Ты прекрасно слышала, как я оцениваю ее поступок. — Мне мало оценки. — А мне трудно согласиться на то, чего ты требуешь. Я взяла сумку. Мама протянула руку, но я уже отошла к двери. — Не уходи так. Мы же можем спокойно… — Я не могу спокойно. В прихожей никак не попадала ногой в сапог. Он стоял с завернутым задником. Я расправила задник, надела сапог, потянула молнию слишком резко и остановилась. Мама молчала в комнате. Это ее молчание разозлило: пусть вышла бы, удержала, сказала хотя бы еще раз, что я ей нужна. Я не обернулась, хотя очень хотела. На улице солнце так ярко отразилось в луже, что я опустила глаза. Возле подъезда женщина устанавливала на низком балконе деревянную решетку. Я посмотрела на мамино окно: занавеска осталась неподвижной. Мама, наверное, вернулась к своим лоскутам, а я все ждала, что она позовет меня. Полина позвонила днем. Я была дома и пыталась найти вторую сережку. Валера еще накануне спросил, не хочу ли я в воскресенье посмотреть небольшой зал старой бытовой техники. «Там обещают вещи, которые работали без приложения», — написал он. Я согласилась, а потом целое утро сомневалась, не выглядит ли это слишком быстрым согласием. — Мам, папа спрашивал, не оставил ли он… — Полин, стоп. Она замолчала. — Пусть он сам мне пишет. Не через тебя. — Я просто хотела сказать. — Знаю. И если вы встречаетесь, не надо мне рассказывать, что там у них. Я не готова. — У него. Я с ним виделась, не с ними. — Хорошо. Я неудачно сказала. Я узнала мамины слова, повторенные моим голосом, и села на край кровати. — Ты можешь с ним видеться, — добавила я. — Мне не надо доказывать, что ты на моей стороне. — Я и не доказываю. Я просто на него злюсь и все равно хочу видеть. Это ужасно неудобно. |