Онлайн книга «Измена. Она сказала нет»
|
— Ты говоришь про боль, Костя, но за все эти семь лет ты так и не научился меня слышать. Тебя интересовал только ты сам. Твои планы, твои обиды, твои «мне надо». А когда я пыталась рассказать, что со мной происходит, ты отмахивался: «Да ладно, ерунда, не усложняй». Ты даже не пытался заглянуть дальше моего «всё нормально». Глава 24 Лера Я сидела на кухне с кружкой чая, но тепло не помогало. Руки всё ещё подрагивали, и эта мелкая, упрямая дрожь выдавала то, что я пыталась спрятать даже от самой себя: напряжение всех этих дней наконец прорвалось наружу, словно плотина не выдержала напора. Каждый звук в квартире теперь казался слишком громким, каждый шорох — предвестником чего-то недоброго. Максим так и не ответил на сообщение. Я уговаривала себя, что всё в порядке: может, он наконец-то уснул прямо на стуле в коридоре больницы, или сел телефон, или его затянули в очередной разговор со следователем. Но тишина в чате жгла, будто в ней пряталось что-то страшное. И тут снова раздался щелчок замка во входной двери. Я подлетела со стула так резко, что кружка едва не выскользнула из пальцев, и вжалась спиной в кухонный гарнитур, чувствуя, как холод дерева пробирает сквозь ткань футболки. В груди всё сжалось в тугой, болезненный узел. В голове пронеслось только одно: «Он вернулся. Костя вернулся». С момента его ухода прошло минут пятнадцать — не больше. И этого времени хватило, чтобы страх снова встал поперёк горла, густой и липкий. Но в коридор шагнул не Костя. Это был Максим. Увидев его, я не успела ничего сказать, не успела даже выдохнуть. Всё, что копилось внутри — страх, усталость, одиночество этих дней, тяжесть невысказанных слов, — вдруг сорвалось с невидимого крючка, и меня просто отпустило. Слезы хлынули так, будто прорвало плотину, и я разрыдалась, не пытаясь сдержаться, не пряча лицо. Максим шагнул ко мне, не тратя время на лишние вопросы, и обнял так крепко, будто хотел забрать на себя всю эту дрожь, всю боль, весь страх, который сковывал меня. Его руки были твёрдыми и надёжными, и от этого простого тепла хотелось одновременно плакать ещё сильнее и наконец-то дышать. — Ну что ты, моя девочка… Что случилось? Ты вся дрожишь, — тихо, но настойчиво спросил он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. Я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая знакомый запах — чуть терпкий, смешанный с запахом больницы, улицы и чего-то неуловимо своего, только его. И тихо всхлипывала, не в силах сразу собрать слова в предложения. — Костя приходил… Я так испугалась… Он был пьян… — голос срывался, и я цеплялась за его плечи, будто боялась, что если отпущу, мир снова накренится. Максим не дал договорить. Он осторожно взял моё лицо в ладони, удерживая так, чтобы я смотрела на него, чтобы не пряталась в его плече, а позволила ему увидеть всё. Его взгляд стал твёрдым, почти стальным, а черты лица будто заострились. — Что он сделал? — голос прозвучал тихо, но в этой тишине было столько сдерживаемой силы, что по коже пробежал новый, совсем другой холодок — не от страха, а от понимания, что сейчас рядом стоит тот, кто не даст в обиду. Я покачала головой, торопливо вытирая слёзы тыльной стороной ладони, пытаясь собраться. — Ничего… То есть… он ничего не сделал. Просто… я испугалась. Когда он вошёл… У него были ключи. Он просто вломился, и я не могла никуда деться, а телефон остался в спальне, и я… я не знала, что делать… |