Онлайн книга «Кардиолог. Муж думал, я прощу»
|
Таисия вытерла лицо ладонями. — Он не соглашался, Рената. Просто Арсений очень убедительно объяснил ему, что будет, если он начнёт разговаривать. — Замолчи! — рявкнул муж. — Нет уж, — я шагнула обратно в гостиную. — Теперь, дорогой, мне особенно интересно послушать. Что именно ты объяснил Вадиму? И тут Таисия произнесла то, после чего я напрочь забыла о квартире, любовнице и даже о собственной изменённой жизни. — Он пригрозил оставить Вадима без сына. А Платон всё слышал. Я посмотрела на неё. Платон. Семнадцатилетний мальчишка, которого я знала с младенчества. Лучший друг моего Мирона. — Что значит слышал? Таисия опустила глаза. — Рената, наши дети знают про нас с Арсением уже почти два года. И только тогда муж сказал: — Тая, ты сейчас окончательно разрушила всё, что у нас было. Я смотрела на них и никак не могла понять одну простую вещь. Почему он говорит ей «у нас»? А потом вспомнила, как Мирон последние месяцы отказывался ездить с нами на дачу, огрызался на отца и перестал называть Таисию крёстной. Мой сын знал. А я всё это время заставляла его мириться с человеком, которому он, возможно, давно не мог смотреть в глаза. ГЛАВА 2 — Только попробуй сейчас поехать за мной, — предупредила я мужа, открывая дверь квартиры Таисии. — Я за себя не ручаюсь. И телефон мой оставь в покое. Мне нужно поговорить с сыном. Арсений стоял у кухонного стола, а его любовница зачем-то собирала тарелки, словно мы закончили обычный семейный ужин. Хотелось взять эту несчастную посуду и перебить всю до последней чашки. Особенно ту, из которой Тая всегда поила меня чаем, когда я приезжала к ней после работы пожаловаться на мужа. Какая заботливая женщина. Даже выслушивала, как я переживаю из-за того, что Арсений стал раздражительным и почти перестал ко мне прикасаться. — Рената, Мирона сейчас трогать нельзя, — сказал муж. — У него сложный возраст, экзамены впереди. Мы сами разберёмся, а потом спокойно объясним ему ситуацию. Я обернулась так резко, что он осёкся. — Объясним? Арсений, ему уже всё объяснили. Причём без нашего участия. Ты вообще понимаешь, что натворил? — Я понимаю, что ты сейчас способна наговорить ребёнку лишнего. Поэтому прошу тебя хотя бы сегодня… — Ребёнку шестнадцать лет. И он два года смотрит, как отец обманывает мать. Ты хоть раз спросил, каково ему с этим жить? Муж нахмурился. — Мирон ничего мне не говорил. — Конечно. У него же пример перед глазами. В вашей семье разговаривать не принято, гораздо удобнее врать. Я вышла, пока он не успел ответить. В лифте меня затрясло. Пришлось прислониться к стене, потому что ноги вдруг стали какими-то ненадёжными. Я рассматривала своё отражение в зеркале: растрёпанные волосы, перекошенный воротник блузки, помада размазалась возле губ. А ведь утром собиралась записаться к парикмахеру. Хотела привести себя в порядок перед годовщиной свадьбы. Двадцать лет. Может, заказать Арсению памятную медаль? «За особые заслуги в области многолетнего обмана супруги». С вручением прямо в кабинете директора, при всём коллективе. От этой мысли я неожиданно рассердилась ещё сильнее. С собой он поступил как угодно, это уже его выбор. Но Мирон... Мой мальчик в последние месяцы почти перестал разговаривать с отцом. Я ругала сына за грубость, заставляла извиняться, читала длинные воспитательные лекции о том, что семья держится на уважении. |