Онлайн книга «Поцелуй со вкусом пепла»
|
— Так, ладно. Бульон остывает. Ты ела вообще? — Хлеб купила, — призналась я. — И сыр. — Съешь, — скомандовала она. — Сейчас же. И позвони мне вечером. Или напиши. Или я сама позвоню, если ты не напишешь. — Позвоню. — Наташ. — Ммм? — Ты хорошо держишься. — Она произнесла это просто, без обычных своих интонаций. — Я прямо вижу отсюда, что хорошо. Я не нашла, что ответить, и просто попрощалась. Отложив телефон, я ещё какое-то время сидела, не двигаясь, слушая, как за окном ветер гоняет пустой пластиковый стаканчик по асфальту, — звук был дребезжащий, бессмысленный, и именно за эту бессмысленность он казался сейчас подходящим фоном. Потом я встала, отрезала от чиабатты толстый ломоть, положила на него сыр, добавила кресс-салата и съела всё это стоя у окна, глядя на кота, уже потерявшего ко мне всякий интерес. Ела медленно, чувствуя, как хлеб тёплым комком идёт внутрь, и думала о том, что за последние полгода это, кажется, первый раз, когда я не ощущаю вины ни перед кем. Ни перед Костей, ожидающим моего звонка. Ни перед Аней, которая беспокоится на расстоянии. Ни перед Андреем, о котором я сейчас сознательно не думаю. Ни перед той женщиной в красной шапке с коляской, мимо которой я сегодня прошла у канала. Ни перед собой пятилетней давности, которая в Анькиной жёлтой кухне говорила про «рожать можно». Никому ничего не должна… Глава 18 На следующее утро Андрей написал в половине одиннадцатого, когда я уже допивала вторую чашку кофе на кухне, сидя перед планшетом и пытаясь заставить вчерашнего лисёнка стать похожим на лисёнка, а не на мягкую игрушку. «Я на объекте в центре, Советская, четыре. Если хочешь, приходи. У нас сегодня вскрывают фальшпотолок восемнадцатого века, это стоит увидеть. Час, максимум». Я перечитала сообщение, отложила стилус и подошла к окну. Мартовское утро было обманчиво ясным, с высоким, по-весеннему разведённым небом, в котором солнце уже обещало что-то, хотя ветер внизу, по улицам, тянул ещё как следует зимний. «Забегу», — отправила я в ответ. Дом на Советской оказался тем самым особняком с облупившимся фасадом, мимо которого Андрей однажды вёл меня летом и говорил, что они берут его в работу. За полгода особняк успел обрасти строительными лесами, зелёной сеткой, неаккуратной вывеской «Реставрация ведётся, просим прощения», приклеенной, видимо, не самим Андреем. Внутри пахло старой пылью, известью, сырым деревом и ещё чем-то, что я не опознала, — этот сложный запах старого здания, вскрытого до костей. Андрей стоял у лесов в рабочей куртке, в каске, сдвинутой на затылок, и разговаривал с двумя мужчинами — один, немолодой в телогрейке, что-то ему показывал пальцем наверх, в потолок, второй молчал и кивал. Увидев меня, Андрей коротко кивнул, что-то им негромко бросил и подошёл. — Привет, — произнёс он. — Проходи сюда. Здесь не так пыльно, но всё равно аккуратнее, там под ногами провод. Он протянул мне вторую каску, которую я надела с ощущением лёгкой нелепости, и повёл через зал, где на полу валялись куски штукатурки, обломки реек, какие-то рулоны, и остановились мы в дальнем углу, откуда хорошо было видно потолок. Фальшпотолок частично уже сняли, и из-под его грязно-белой плоскости теперь проступал настоящий, старый, с кессонами, остатками росписи, тёмным деревом, тронутым временем и, видимо, гарью от какого-то давнего пожара. Я задрала голову и долго смотрела. |