Онлайн книга «Саня»
|
Снимаю ей очередную банку и вручаю. — Саш, есть какие-нибудь предпочтения? — спрашивает она, разворачиваясь ко мне и вертя в пальцах какую-то зелёную склянку. — Когда ты сверху. Локоть прилетает мне точно в бок. — Я про ужин, дурак. Ты можешь хоть на людях вести себя нормально? — А чё я сделал? — Ничего, — недовольно бубнит под нос. — Ля, если другие мужики не хотят своих женщин на людях, вопросы к ним. Я за их низкое либидо ответственности не несу. Эмка закатывает глаза, демонстративно вздыхает и возвращает баночку на полку. Я толкаю тележку дальше, совершенно довольный собой. Каким образом из продуктов мы прикатываем в детский отдел, я даже не замечаю. Сначала какая-то бытовая хрень, потом салфетки, ватные палочки, и внезапно справа вырастают стеллажи с памперсами, бутылочками и прочим хозяйством для желторотиков, которые ещё жопу себе самостоятельно вытереть не способны. После сегодняшнего разговора с Эриком проходить мимо спокойно не получается. На крючке висит крошечная пара носков. Ебануться. Это вообще на кого? На палец? Снимаю одну упаковку и растягиваю носочек между пальцами. — Эм, глянь. Если наш Демидов в меня пойдёт, ему такие уже в роддоме малы будут. Поднимаю носок повыше, ожидая хотя бы смешка. Она нежно оглаживает ткань пальцем. Стоит пару секунд в полном отрешении, а потом резко дёргает рукой, будто обожглась, и чухает дальше. — О, смотри, ватные диски, — бросает через плечо. Зависаю на полшаге, чувствуя себя так, будто меня обухом по голове огрели. Ну и что это сейчас было? Если детей она не хочет, почему трогает детский носок так, будто он сейчас загукает? Если хочет, зачем таблетки? И какого хуя я вообще уловил нежность и трепет в каждом её ебучем движении и взгляде? Можно просто спросить. Нет. Не хочу. Хули я вообще пристал к ней с ребёнком, которого сам захотел меньше суток назад? Догоняю её и дальше качу тележку, пока не доходим до спиртного. О, тут я могу проявить участие. Сворачиваю к знакомому стеллажу и уверенно хватаю «Белугу», но Эмка молниеносно вырывает её из моих клешней. — Ты в «Монолите» не напился? — недовольно фыркает она, закидывая бутылку обратно. — Возьмём что-нибудь нормальное для человеческих организмов. — Кис, там две рюмки было, — вру. — А из горла ты воду пил? — и сама тянется за каким-то сухим. Сука. Откуда она знает? — Хуй с тобой, Эмка. В кармане разрывается мобила. Рабочий вызов, мать его. Разумеется, потому что без меня «СтройИнвест», видимо, должен к понедельнику самораспуститься. — Эмка, стой здесь, не теряйся, — бросаю на ходу и отхожу в сторону к молочным холодильникам, втыкая в экран. Она вроде кивает. Но когда я через три минуты заканчиваю — её нихуя нет на месте. Бля, где моя женщина? И тележки тоже след простыл. — Эмка? — зову. Никто из-за стеллажа не вылезает. Прохожу до конца ряда. Пусто. — Эмка! — заглядываю в соседний. Сначала даже истерически смешно. Потом начинаю ощущать себя безумной мамашей, потерявшей ребёнка на базарной площади. Ускоряюсь, сворачиваю ещё в один проход, потом в другой. Народу дохера, все шляются туда-сюда, дети орут, какие-то бабки перекрыли половину прохода и совещаются над гречкой, а Эмки нигде нет. Да ёб твою мать. Где можно потеряться в продуктовом магазине за три минуты? |