Онлайн книга «Имя на ее губах»
|
Она вынырнула, отчаянно глотая воздух. Лежала на мокрой траве, а над ней склонились две бледные рожи. Даже Ночной, обычно рябый и тёмный, сейчас выцвел до цвета золы. — Живая, — выдохнул Лунный. Голос впервые дал трещину. — Вы чё... сотворили? — прошептала она. Голос был сухой, чужой, как у покойника. — Просто коснулись, — пробормотал Ночной. — Я видела вас, — выцедила Элия. — Пацанами. На горе. Вы на закат смотрели. Лунный изменился в лице. Оно одеревенело, стало чужим. Он подхватился с колен, отшатнулся назад, будто его обварили кипятком. — Не могла ты этого видеть. Не было этого! — Было, — отрезала она. — Всё я видела. Ночной уставился на неё. В шальных бельмах застыло что-то новое. Не отвернулся, не сбежал. Смотрел прямо, а когда заговорил — голос был сухой и плоский, как доска: — Последний день был. Когда ещё за людей сомневались. Стояли на круче, смотрели, как солнце садится. И знать не знали, в какое вляпаемся через сутки. И что солнца этого больше никогда нормальными глазами не увидим. Лунный крутанулся на пятке и отошёл к краю поляны. Встал спиной, плечи сутулые, дергаются — видать, прижало знатно. Элия кое-как села, опираясь на локти. Всю колотило — не от холода, а от той дурной сырости, что засела внутри. Но она знала, про что они молчат. Знала, от чего их корчит. И легче от этого значания не становилось. — Ну чё, прощупали? — выдохнула она. — Закончили? — Нет, — отрезал Ночной. — Мы только влезли. Элия кое-как встала на трясущиеся ноги. Оглядела обоих: и светлого истукана на краю, и тёмного урода у ног. — Завтра, — сказала как отрезала. — Завтра продолжим свои пляски. А сейчас я хочу жрать и спать. Поняли? Ночной опять скривил рожу, но ухмылка высеклась почти человеческая: — Командуешь так, будто ты тут за старшую. — А я и есть тут главная. Что будет завтра — побоку. Выдержит ли ещё один такой заплыв в их гнилое прошлое — неизвестно. Но инструмент из неё не выйдет. И прокладка тоже. Оружие у неё теперь есть, хоть она его и не просила: она увидела их настоящими. Сопливыми и перепуганными. И это давало силу. Не инструмент она. Мост. А по мостам ходят, их не жгут. Элия свалилась прямо на траву, на разрыв света и тени, и смежила веки. Слышала, как эти двое — бывшие братья — сопят по бокам. А завтра... завтра она вытянет из них всё остальное. Ночной сидел рядом, не сваливал. Спину опять жгло от его взгляда, но опасности не было — был только глухой вопрос. — Реально нас не боишься? — тихо прохрипел он. — Боюсь за город, — пробормотала она, не открывая глаз. — За Тобиаса боюсь. За себя. А вас не боюсь. — С чего бы? — Потому что вы обычные люди были. И боитесь всё окончательно потерять. Он не ответил. Только задышал тяжелее, сопя носом. Она провалилась в сон, чувствуя, как ледяная и горячая полосы режут тело пополам. И знала: старой Элии больше нет. Завтра всё пойдёт по швам. Насовсем. Глава 4 Элия очнулась от того, что кто-то сгреб её за плечо. Открыла глаза — над головой всё та же серая дрянь, только теперь плотная, тяжёлая, будто к земле намертво прилипла. Над ней на корточках висел Ночной. Вглядывался с той же мутной смесью любопытства и тупой тоски, которая в него, похоже, въелась намертво — прямо поверх шрамов. — Ты спала почти сутки, — прохрипел он. — Я уж решил, ты там в процессе ласты склеила. |