Онлайн книга «Имя на ее губах»
|
— Туда жмём? — прохрипела она, спотыкаясь о корень. — Чую её, — отрезал Лунный, даже не повернув башки. — Тут она. Близко. — Как ты её чуешь через тысячу-то лет? — Она — моё мясо. Как и этот, — он мотнул подбородком в сторону Ночного. — Мы в одну петлю завязаны. Чем ближе к дыре — тем сильнее тянет. Элия встала как вкопанная, прижавшись плечом к шершавой коре. Ноги гудели, а усталость засела так глубоко под рёбрами, будто из нее всю кровь по капле выцедили. — Присядь, — буркнул подошедший Ночной. — А то брякнешься — тащить тебя по этим буеракам никто не нанимался. — Попру дальше, — огрызнулась она. — Да сиди уже, — отрезал Лунный, замирая у выворотня. — Огляжусь на предмет воды. Он растворился в сушняке, а Элия сползла по стволу в грязь. Ночной уселся поодаль, гоняя зубами сухую хвоинку. — Ссышь того, что там откопаем? — выцедил он. — Боюсь, что ни хрена не откопаем. Если пещера схлопнулась, а камень в труху развалился — чё делать будете? — Чё-чё. Дальше будем друг другу кишки выпускать. По старой памяти. — И нормалёк тебе? Ночной поднял на неё мутные бельма. Оскала не было — одна тупая, въевшаяся в харю усталость. — Не нормалёк, — выплюнул он. — Да только назад отматывать я не обучен. Зато пока ты рядом крутишься — внутри будто не так смердит. Будто мужиком себя снова чуешь, а не собакой бешеной. Элия отвернулась. От его слов становилось муторно и дико. — Я обычная девка из лазарета, — буркнула она. — Угу. Только остальные от нас под себя ходят, а ты в морду лезешь. Вернулся Лунный. Бросил ей под ноги пару мелких, почти чёрных дичек, ободранных с дичка. — Жри. Заразы нет, сытость дает. Элия сцапала плод, впилась зубами. Сок брызнул кислым, вяжущим, но в голове немного прояснилось. Кое-как поднялась. — Погнали, пока не стемнело. Пошли дальше. Лес сжимался, сучья драли одежду, словно пытались не пустить назад. Сколько чесали — бог весть, но когда серость над головой окончательно выцвела в сажу, Лунный вскинул руку: — Приплыли. Элия вынырнула из кустов. Впереди выпирал скальный лоб, ободранный и заросший лишайником, а у самого подножия разинула пасть чёрная дыра. Узкая, харя только боком пролезет. — Она? — выдохнула Элия. — Она, — хрипнул Ночной, втягивая носом воздух. — Вонью той самой несёт. Первым в щель втиснулся Ночной, за ним Элия. Внутри разило застоялым озоном и гнилью. Через пару шагов глаза привыкли: стены пещеры были испещрены кривыми знаками, которые еле заметно тлели гнилостным зелёным светом. — Чё за каракули? — Элия повела пальцем по камню. — Имена наши, — выцедил Лунный из тьмы. — Пацанами выцарапали, когда впервые сюда впёрлись. Дурное дело. Знаки под пальцами оказались тёплыми, как живая кожа. — Где камень ваш? — спросила она. Лунный мотнул головой вглубь шкуродёрни. Там, на каменном тумбе, тлел прозрачный булыжник. Свет дергался, затухал — ровно как пульс у покойника в лазарете, когда жизнь уходит. — Сдох почти, — прохрипел Ночной. — Или ждёт, — отрезала Элия. Она подошла вплотную. От камня перло сухим жаром. Элия, не думая, ляпнула ладонь прямо на гладкую боковину. И пещеру разорвало. Свет хлестнул по глазам, в уши ударил дикий гул. Голоса — чужой, древний говор, но в башке каждое слово отпечатывалось намертво. И картинка: два оборванца у камня, вцепившиеся в булыжник мозолистыми клешнями. |